Я получил назад свою трость из рук того же офицера, которому отдал её, и вместе с ним вышел из приемной.

В коридоре меня ожидал тот же сопровождающий, что привел меня сюда, и дальше всё было в обратном порядке.

Когда я сел в «эмку», её водитель повернулся ко мне и спросил:

— Товарищ Хабаров, вас к генералу Андрееву?

— Да, — коротко ответил я и, закрыв глаза, откинулся на сиденье «эмки».

Генеральский мундир на Викторе Семёновиче сидел как влитой, было такое впечатление, что он всю свою сознательную жизнь проходил именно в нем.

На погонах было уже по две звезды, на груди к известным мне орденам Ленина и Красного Знамени, полученным за Балканы, прибавился еще и орден Суворова второй степени. Скорее всего, им Виктора Семёновича наградили по результатам Висло-Одерской операции.

Он явно внешне помолодел и выглядел полным сил и здоровья. Над левой бровью след осколочного ранения. Но на его счастье кусок раскаленного металла просто чиркнул по касательной, не причинив страшного вреда, всего лишь оставив свою печать.

В момент начала наступления 1-го Белорусского Виктор Семёнович находился на Пулавском плацдарме и попал под немецкий артобстрел. Это было его второе ранение.

Первым было полученное в октябре в Греции, где ему пришлось принять личное участие в одном из боев с пытающимися прорваться на север отступающими немецкими частями.

Пуля на вылет пробила правое бедро. Но на редкость удачно, не зацепив сосуды и нервы и пощадив кость. Правда, он еле уловимо прихрамывал.

В Москве Андреевым выделили большую четырехкомнатную квартиру в одном из элитных домов в начале улицы Горького. Ксения Андреевна работала в Лечсанупре Кремля. Большую часть времени в Москве она бывает одна: муж на фронте, а внук почти всё время проводил в детских больницах и санаториях. Вот и сейчас он в каком-то подмосковном санатории, но, вероятно, это уже заключительный аккорд. Советская медицина сумела вернуть мальчику здоровье, подорванное за три года военных страданий.

Виктор Семёнович по какой-то надобности был вызван на сутки в Москву. В момент получения вызова он находился в штабе маршала Конева. С какой целью и к кому его вызывали, мне, конечно, Андреевы не доложили. Только рассказали, что прилетел генерал-майором, а улетит генерал-лейтенантом.

Я целых два часа подробно рассказывал Андреевым о наших сталинградских делах, а затем час слушал устную повесть Виктора Семёновича о его балканских делах. А вот о минувших польских делах и нынешних берлинских почти ничего.

Это естественно и понятно: время рассказывать об этом еще не пришло. Единственное, что я понял из нескольких слов о нынешних делах, что товарищ Андреев на какое-то время задержится в оккупированной нами части Германии.