Конечно, никакая тетрадь не появилась. На войне, понятно почему, такие записи не делают. Всё надо держать в голове.

— А ты, Егор, как всегда молодец, и эти моменты на самом деле важны, буду иметь их в виду и обязательно доложу эти соображения своему начальству, товарищу Щербакову. Ты не будешь против, если я расскажу ему о нашем разговоре? — спросил Виктор Семёнович, ставя как бы точку в этой части нашего разговора.

— Как считаете нужным, — пожал я плечами.

— Хорошо, — товарищ Андреев наклонил голову и, прищурившись, внимательно посмотрел на меня. — Зная тебя, у меня появилась мысль, что ты еще хочешь что-то важное сказать.

Кроме темы будущей капитуляции Германии мне хотелось подкинуть Виктору Семёновичу еще одну идею, или мысль. Это была, гадкая на мой взгляд, история «трофейного» дела маршала Жукова и целой кучи советских генералов.

Здесь я решил тоже не мудрить и просто изложить известную мне историю как пришедшие мне в голову варианты развития событий.

— К моему сожалению, многие наши генералы, находясь на территории оккупированной Германии, наверняка злоупотребят своим служебным положением и займутся фактически мародерством, вывозя из Германии намного больше разрешенного. И будет ужасно, что в итоге многих героев войны, прославленных командиров и полководцев придется за это привлекать к ответственности. Наши бывшие союзники сразу же после окончания войны начнут готовиться к будущей войне с нами, а кто-то из наших генералов будет в это время сидеть в кутузке, ожидая суда, или в лучшем случае заниматься написанием объяснительных, как они сумели своё честное имя коммунистов испоганить фактически самым банальным мародерством.

Я отлично знал, что злоупотребления, допущенные советскими генералами в побежденной Германии, послужили одним из спусковых крючков послевоенных репрессий, которые имели, по моему мнению, катастрофические последствия для страны, и решил, что надо попытаться что-то сделать, чтобы это предотвратить. И, по моему мнению, товарищ Андреев вполне мог сделать что-то реальное, чтобы прославленные герои войны не начали опускаться до обычного мародерства и стяжательства.

На это Виктор Семёнович ничего не сказал, только бросил на меня острый, пронизывающий взгляд и всем своим нутром почувствовал, что уже сейчас этот вопрос становится проблемой для нашей власти.

«Загрузка» моих «гениальных» идей в чужие головы очень часто была для меня труднейшей задачей. Ведь требовалось не только удобоваримо изложить их для моих собеседников, но и как-то более-менее правдоподобно аргументировать.