Главным была уже начавшаяся подковерная борьба среди его соратников как раз за рычаги контроля за этими кадрами.
А это сейчас большая политическая ошибка. Наши внешнеполитические идеологические противники готовятся к продолжении борьбы без какой-либо передышки после приближающегося разгрома фашистской Германии. И нам надо сплачивать ряды, а не устраивать склоки между собой.
Поэтому набравшего очень большую силу и влияние наркома внутренних дел надо начать отодвигать от реальных властных рычагов. Он за годы войны показал себя как руководитель, способный обеспечить необходимый результат любой ценой в решении крупных и сложных задач, там, где требовались жесткая дисциплина и секретность.
После не очень долгих размышлений товарищ Сталин решил, что сейчас не время для стремительного падения с советского политического Олимпа кого-либо, горшков при этом будет побито слишком много. Поэтому сразу же после начала Берлинской операции нарком внутренних дел получил поручение сосредоточить свою деятельность исключительно на реализации советского атомного проекта. Формальное решение об этом будет оформлено немного позже, после окончания войны, когда станет понятно кого и куда можно будет переместить.
По всем советским разведывательным каналам уже начала поступать информация, что в США работы по созданию атомной бомбы вышли на финишную прямую и для Советского Союза проблема его создания может внезапно стать вопросом жизни или смерти. Поэтому член ГКО товарищ Берия срочно уехал из Москвы для инспекции всех и всего за пределами столицы работающего в советском атомном проекте.
А политикой, безопасностью государства и восстановлением страны займутся другие. Судьбу товарища Берия он решит позже, когда будет создана советская атомная бомба. И скорее всего почетная отставка и пенсия будет самым благоприятным завершением его карьеры.
Отсутствие Берии на начавшемся совещании и объяснение причины этого для Вознесенского и Маленкова было неожиданностью и для Глеба Максимилиановича фактом очень приятным, но он еще не успел полностью компенсировать его раздражение от предыдущего факта: неприятного столкновения с Лаврентием Павловичем.
На столе совещаний лежали какие-то бумаги, несколько папок и стояли большой поднос c графином воды и четырьмя гранеными стаканами, и массивная пепельница темного стекла. Глава государства сидел в своем рабочем кресле во главе стола, чуть откинувшись назад. Казалось, он о чем-то напряженно размышляет.
Но вот товарищ Сталин вдруг подался вперед, аккуратно положил в пепельницу свою потухшую трубку и взял в руки лежащие перед ним листы с каким-то текстом. В этот самый момент меня словно током ударило: я узнал эти страницы. Это были мои предложения о добыче газа и нефти в Прикаспии. Внутри к меня всё сжалось: значит, дошло и он читал.