— С этим вашим предположением, товарищ Хабаров, согласны все наши специалисты, в том числе и в Академии Наук, — товарищ Сталин показал мне на лежащую отдельно толстую папку.

Она лежала на другом конце стола и мне была понятна сделанная от руки надпись на её обложке. И она была впечатляюще толстой.

— Но объясните на основании чего, — голос товарища Сталина стал твёрже и требовательнее, — вы так точно указываете первоочередные места перспективного бурения?

То, на чем основано моя уверенность сейчас самое главное и я долго думал, как мне подать своё знание.

У Владимира Николаевича Сироты есть удивительное профессиональное чутьё. Помимо того, что потрясающе точно, а его семьдесят процентов показанные на Арчедине просто какой-то сверхвысший геологоразведочный пилотаж, он еще и быстро уже в процессе бурения определял будет ли результат именно на этой скважине. И здесь вообще было девять из десяти.

Но мне надо дать ответ на вопрос почему я назвал два конкретных места. На почти сто семьдесяти тысячах квадратных километров пустыни где, Георгий Васильевич Хабаров никогда не был.

Еще первые путешественники чуть ли не с доисторических времен описывали как в этих местах использовали густую, маслянистую, чаще всего очень темную, жидкость, которая хорошо горит. Русские исследователи в 18 и 19 веках отметили многочисленные выходы нефти на поверхность и несколько раз зачерпывали её со дна на каспийских мелководьях. Первые, уже общегеологическими исследованиями Мангышлака начались еще в девятнадцатом веке. А до войны началось конкретное изучения его нефтегазоносности, но это были скажем так оценочные экспедиции.

В двух Владимир Николаевич участвовал лично, сначала будучи студентом проработал там сезон в качестве разнорабочего, а потом однократно в 1937 году уже будучи дипломированным специалистом, участвовал в начале работы комплексной геологической экспедиции института геологоразведки под руководством Владимира Владимирович Мокринского.

По результатом её работы было четко зафиксировано что Узенское поднятие является структурой перспективной на нефть. Была разработана рабочая схема разрезов и проведено первое разведочное бурение, но очень неглубокое.

Это всё было конечно известно и без меня и наверняка изложено в толстой папке лежащей на столе товарища Сталина.

Но осенью сорок первого Сирота еще раз был на Мангышлаке. Зная о выводах экспедиции Мокринского, он все осмотрел своими глазами и по своей инициативе и район Жетыбая, где уже сам решил, что это место тоже перспективно.

Но кроме этого я опирался еще на один источник информации, ссылки на которой той папке нет и быть не может.