Когда товарищ Сирота излагал мне свою точку зрения о перспективности Мангышлака я сразу же почувствовал, что он что-то недоговаривает. И в один из моментов нашей беседы прямым тестом потребовал рассказать всё, что он знает.

Владимир Николаевич случайно встретил одного старика кочевника, который рассказал ему удивительную историю. Оказывается во время Гражданской войны в этих краях побывали англичане и они не просто посмотрели на «красоты» местной природы, а провели разведочное бурение и вероятно достаточно глубокое, так как на одной из скважин был получен мощный фонтан нефти.

Но вскорости англичанам пришлось от Красной Армии бежать, теряя тапки и бросая своё оборудование. Товарищу геологу старик показал не только его ржавые остатки, но и места бурения, и Владимир Николаевич действительно нашел там старые следы разлива нефти. Застарелые, въевшиеся в землю пятна.

Самое поразительное было то, что эту историю слышал и Сергей Михайлович, но намного позже и от сына этого старика. По тому описанию, что дал мне Сирота я сделал вывод, что это одно и тоже место. Недалеко от него как раз и был получен первый мощный нефтяной фонтан Узенского месторождения.

В своей докладной записке я об этом не упомянул, надеясь, что окажется достаточным и приведенных аргументов. Но ожидаемо этого оказалось недостаточно.

Я уже понял, что общими рассуждениями и экскурсами в историю отделаться не удастся. То, на чем основана моя уверенность, сейчас стало самым главным, и быстро еще раз всё прикинув, решил: эх, была не была, и начал рассказывать о старике кочевнике и его рассказе нашему главному геологу.

Товарищ Сталин очень внимательно выслушал меня, потом встал и отошел к своему рабочему столу, взял папиросу из открытой пачки «Герцеговины», я четко увидел её название, и закурил. Сделав две затяжки, он положил папиросу в пепельницу и вернулся к столу совещаний.

В кабинете стояла гробовая тишина. Явно немного ошарашенный услышанным, Маленков несколько раз вопросительно посмотрел на Вознесенского, но тот только слегка пожал плечами и чуть заметно развел руками. Судя по всему, такой аргумент моей точки зрения был очень неожиданным. Но оказалось, что я ошибался. По крайней мере, в отношении для одного человека в этом кабинете, его хозяина.

Товарищ Сталин сел в своё рабочее кресло, придвинул к себе толстую папку, медленно развязал её тесемки и достал два каких-то пожелтевших листка бумаги.

— Летом девятнадцатого года Красная Армия переломила ход событий в Туркестане и начала наступление на территории нынешней Туркменской ССР. В конце сентября девятнадцатого года англичане бежали из Красноводска. Там было захвачено много различных документов, часть которых в неразобранном виде была вывезена в Москву и оказалась в наших архивах, которыми никто все это годы не интересовался.