— Проходите, товарищ Хабаров, мы вас ждем, — хозяин кабинета сделал приглашающий жест рукой, в которой держал свою знаменитую на всю страну, а скорее всего уже и на половину мира, трубку.

Он сидел во главе стола для совещаний, за которым напротив друг друга были еще товарищи Вознесенский и Маленков. Товарищ Сталин, глядя на меня, улыбался в свои усы, а вот Маленков явно был чем-то раздражен.

Я, стараясь не хромать, что мне явно вдруг начало даваться с некоторым трудом, прошел к столу и сел рядом с председателем Госплана, по левую сторону от товарища Сталина.

Прямо напротив меня висела большая карта Европы с нанесенной на ней линией фронта, а рядом подробная карта самого Берлина. Заметив мой взгляд, товарищ Сталин показал на карту и произнес:

— Многие ваши боевые товарищи сейчас добивают фашистскую гадину в её логове. И в том, что это наконец-то происходит, и ваша огромная заслуга, товарищ Хабаров. И это не только ваши подвиги в Сталинграде. Возможно, еще больше то, что вам удалось сделать за последние два года. Некоторые товарищи даже подвергли сомнению цифры в ваших отчетах за прошлый год и настояли на проведении дополнительных проверок.

Я сидел на стуле, вытянувшись как струна, и смотрел товарищу Сталину прямо в глаза. И четко увидел, что, сказав последние слова, он опять улыбнулся, но в его взоре на какие-то мгновения полыхнул гнев, который сразу же был потушен.

Маленков сидел, держа руки на столе, и краем глаза я увидел, как он тоже на мгновение раздраженно сжал кулаки.

Слова товарища Сталина о некоторых, подвергших сомнению цифры в поступивших из Сталинграда отчетах за прошлый сорок четвертый год, относились к наркому внутренних дел Берии. Маленков при словах Вождя об этом не сдержался по причине того, что на этой почве у него произошло столкновение с Лаврентием Павловичем, которое изрядно подпортило их и так непростые последнее время отношения.

Как-то негласно сложилось, что товарища Хабарова все в ГКО СССР стали считать маленковским протеже. И обвинения руководства Сталинграда были как бы автоматически и в его адрес.

Именно из-за этого Маленков и выглядел раздраженным в момент появления Георгия Хабарова в кабинете товарища Сталина, так как буквально только что была поставлена точка в этих разговорах. По крайней мере так считал Георгий Максимилианович.

Но на самом деле никакой точки товарищ Сталин не поставил. А всего лишь жирную запятую. И проведение такого важного совещания без участия Берии было тому свидетельством.

«Кадры решают всё». Это было произнесено им десять лет назад в мае 1935 года на выпускном вечере слушателей Военной академии РККА. Фраза сразу же стала крылатой и очень часто повторялась в полнейшем отрыве от того контекста в котором была тогда произнесена.