— Вот именно что не как все, — настаивал я. — Другие бригады работают хорошо, но ваша лучше. Это видно невооружённым глазом. И потом, мне просто хотелось узнать, как живёт ваша бригада, какие успехи. Как ваши дети, всех ли удалось пристроить в ясли и сады? Помню, как вы переживали из-за этого.

— Нормально живём, Георгий Васильевич, — охотнее заговорила Черкасова, видя мою искреннюю заинтересованность. — Самое главное — дружно. Это сейчас важнее всего. Стараемся помогать друг другу, особенно когда с фронта плохое приходит.

Она замолчала, и я увидел, как её лицо потемнело.

— Ведь живёшь и каждый день боишься: а вдруг и на твоего придёт, — продолжила она тише. — Вот у Маруськи Степановой позавчера похоронка пришла. Муж погиб. Трое сиротами остались. Мы её всем миром поддерживаем, по очереди к ней ходим, чтобы одна не была. Плачет, бедная, а работать выходит, надо же детей кормить.

Голос у неё задрожал, и на глазах набежали слёзы. Она торопливо вытерла их тыльной стороной ладони.

— Понимаю, Александра Максимовна, — сказал я тихо, с сочувствием. — Время тяжёлое для всех. Война ещё идёт, и каждый день приносит горе в чей-то дом.

— Дети все пристроены, — продолжила она, справившись с эмоциями и возвращаясь к моему вопросу. — С собой теперь никого брать не надо. Это такое облегчение, вы себе не представляете, Георгий Васильевич. Раньше ведь как было: то одна из нас присматривает за всеми ребятишками, а остальные работают. То другая. А работа при этом стоит, план не выполняется.

Она оживилась, рассказывая:

— Сейчас в садах и яслях всех устроили, спокойнее стало. Утром привёл ребёнка, вечером забрал. Там их и кормят, и за ними присматривают. Воспитательницы хорошие попались, заботливые. Мои девчонки довольны, домой не хотят идти, — она улыбнулась. — Говорят, что в садике интереснее, чем дома.

Я осмотрелся вокруг, оценивая объём проделанной работы. Дом Павлова в знакомой мне реальности XXI века был первым восстановленным довоенным зданием Сталинграда. Работы на нём закончились к октябрьским праздникам, то есть к седьмому ноября. Я помнил об этом отчётливо.

Восстановление в той реальности было не на пять баллов. На первых фотографиях восстановленного дома хорошо видно, что мелкие повреждения внешней штукатурки были устранены не сразу, а, наверное, уже в ходе первого послевоенного ремонта сорок пятого года. Там торопились, делали побыстрее, чтобы успеть к празднику.

Нынешние работы чисто внешне ведутся намного качественнее. Другой подход, другое отношение, времени больше, да и рабочих рук. Дом полностью заново штукатурится снаружи. Не замазывают следы разрушений, а делают всё капитально, основательно. Оконные рамы, на мой строительный взгляд, очень качественные. Видно, что столяры старались, подгоняли каждую раму тщательно. Не топорная работа, а настоящее мастерство.