— Здравствуйте, товарищ Хабаров! — её взгляд невольно скользнул по моей Золотой Звезде, и мне сразу стало понятно, что официальное обращение «товарищ Хабаров» исключительно из-за неё.

Эта звезда накладывает определённые обязательства. Прямо хоть сам проси, чтобы тебя уволили из рядов Вооружённых сил Союза ССР. Тогда можно будет смело ходить в гражданском и не носить ордена и медали на груди постоянно. А раз официально считаешься военнослужащим, будь добр соблюдать уставы и приказы Наркомата обороны. Форма, награды, субординация всё это обязательно.

Приказа о новых правилах ношения орденов и медалей ещё нет, но уже известно, что он готовится. Более того, известно и его примерное содержание. В коридорах власти уже ходят слухи о том, каким он будет. Я хорошо представляю, в какое время живу и как легко из героев стать преступником и врагом народа. Достаточно одного неосторожного слова, одного подозрительного поступка.

Поэтому, особенно после недавнего разговора с Виктором Семёновичем, никаких вольностей. Никаких двусмысленных разговоров, не говоря уже о действиях, которые могут вызвать подозрения. Товарищ Хабаров должен быть вне подозрений. Безупречная репутация, вот что важно в эти времена.

Я отлично знаю, что маршал Жуков после войны подставился своим поведением. Трофеи, высокомерие, недостаточная скромность. Ленинградское дело тоже было с душком, имелись реальные и доказанные обвинения в нехороших делах, в злоупотреблениях, в создании своей вотчины. Поэтому моя линия поведения проста и ясна: никаких вольностей и чёткое понимание — шаг вправо, шаг влево считается побегом с расстрелом на месте. Жёсткая дисциплина во всём.

Но с Черкасовой я позволил себе ответить без всякой официальщины, по-человечески:

— Здравствуйте, Александра Максимовна, очень рад вас видеть. Ехал сюда и думал: увижу ли вас? Очень хотелось, честно говоря.

Черкасова смутилась от моих слов. Лицо её вспыхнуло румянцем, и она вся зарделась, как девчонка.

— Да что вы, Георгий Васильевич, — залепетала она, отводя глаза. — Я же не артистка какая-нибудь, не киноактриса, чтобы хотеть со мной увидеться. А всего лишь воспитательница в детском саду, простая женщина.

— Для меня вы не просто воспитательница, Александра Максимовна, — возразил я искренне. — Вы организатор и руководитель. Посмотрите вокруг, какую работу ваша бригада делает. Посмотрите на этот дом. Ведь это ваших рук дело.

Я обвёл рукой восстанавливающееся здание.

— Да что там особенного, — отмахнулась она с привычной скромностью. — Работаем, как все. Кирпич кладём, раствор месим. Ничего героического.