Может быть, Виктор Семёнович как-то замешан в этом деле? Или, наоборот, он выступает моим поручителем перед органами? Вопросы роились в голове, но ответов на них не было.

Погружённый в эти тревожные мысли, я не заметил, что мы дошли до дверей объединённой приёмной. Полковник по-хозяйски открыл её дверь и жестом предложил мне зайти. Движение его было уверенным, привычным, словно он здесь не первый раз.

В знакомой мне приёмной за секретарским столом сидел незнакомый мне сотрудник почему-то в военной форме без знаков различия, который спокойно посмотрел на нас и тут же продолжил чтение какого-то документа, от которого мы его отвлекли. Взгляд его был холодным, профессиональным, оценивающим. Судя по выправке и манере держаться, тоже из органов. Спина прямая, плечи расправлены, руки лежат на столе так, что в любой момент можно вскочить.

Дверь в кабинет Виктора Семёновича полковник тоже открыл своим хозяйским жестом и первым шагнул через порог.

— Разрешите, товарищ второй секретарь горкома? — его слова прозвучали так непривычно и неожиданно официально, что я немного споткнулся, идя следом за ним, и чуть не врезался в его широкую спину.

«Вот была бы хохма, — подумал я, — врезаюсь я в московского гостя, и мы с ним на пару вытягиваемся на пороге кабинета Виктора Семёновича. Интересно, что бы сделал товарищ, сидящий за секретарским столом? Побежал бы нас поднимать или продолжил читать свой документ? А может быть, решил бы, что на полковника напали, и выхватил бы оружие?»

Эта мысль меня неожиданно развеселила, и я вошёл в кабинет с улыбкой до ушей.

Полковник словно что-то почувствовал и обернулся именно в этот момент. Моя улыбка, похоже, его потрясла, и он растерянно развёл руками.

— Виктор Семёнович, где вы такого кадра откопали? — в его голосе звучало неподдельное изумление. — Я представляюсь и достаю своё удостоверение, он в ответ тоже представляется и пытается предъявить мне своё. Приглашённый для беседы в кабинет своего начальника заходит с улыбкой до ушей, — полковник не сдержался и тоже заулыбался. — Непорядок, товарищи. Совершенно не по уставу.

— Может быть, товарищ полковник, это именно то, что отличает наших людей от ваших обычных собеседников, тех к кому у вас есть резонные претензии? — осторожно предположил я. — Сознание собственной правоты и чистой совести.

— Возможно, возможно, — задумчиво протянул Баранов. — Хотя чистая совесть и невиновность, увы, не всегда совпадают в нашей практике.

Виктор Семёнович тоже коротко улыбнулся и тут же деловым тоном предложил:

— Давайте, товарищи, не будем терять время. Думаю, нам надо быстрее всё обговорить и двигаться дальше. У нас ещё совещание через пару часов, а к нему нужно подготовиться.