Сейчас ему тридцать пять. До войны Григорий Андреевич был настоящим здоровяком, кровь с молоком. Будучи учителем химии, он с успехом иногда замещал учителя физкультуры, а на городских спартакиадах неизменно побеждал в беге.

Но всё это осталось в прошлом. Ноги ему сохранили, хотя обморожение было тяжёлым, но ходит он всё ещё на костылях. Бодрость духа, однако, не теряет и говорит, что самое большое через год будет ходить как все люди. А вот о любимом когда-то беге придётся забыть. Помимо обмороженных ног у него ещё было разбито левое колено осколком, и врачи предупредили, что большие нагрузки исключены.

Заведующим гороно Курочкин стал неделю назад, вернувшись в родной город после госпиталя. Это был очень и очень положительный факт, так как городское народное образование в буквальном смысле оставалось без головы. Предыдущий заведующий умер ещё в апреле, и с тех пор всеми делами распоряжалась его заместительница, пожилая учительница немецкого языка, которая откровенно не справлялась с навалившимися на неё обязанностями.

Кадровые потери среди сталинградских учителей были настолько катастрофическими, что назначать реально было некого. Сильные предметники, конечно, были, но сейчас нужен в первую очередь организатор, человек, способный координировать работу множества людей, решать хозяйственные вопросы, добиваться нужного от вышестоящих инстанций.

Рассчитывать на облоно тоже не приходилось. Там с кадрами почти такое же положение, а вдобавок ко всему ещё и болезни начали выкашивать именно руководство области. Истощение, моральное и физическое, обострившиеся хронические заболевания делали своё чёрное дело.

Меня заведующему, вероятно, хорошо описали, так как он, увидев меня, поздоровался со мной, как со старым знакомым. Впрочем, меня перепутать с кем-либо невозможно. Старший лейтенант с Золотой Звездой на груди, который ходит с очень заметной тростью, всегда в сопровождении офицера НКВД, это примета достаточно яркая для разрушенного города.

— Мне сегодня утром звонил товарищ Андреев и вкратце ввёл меня в курс дела, — начал он, когда я усаживался напротив за общим рабочим столом.

Я посмотрел на часы в кабинете заведующего, они показывали половину седьмого. Рановато для обычного рабочего дня, но в нынешних условиях никто не считается со временем.

Курочкин перехватил мой взгляд и начал разъяснять мне ситуацию.

— Мы почти всю ночь ждали звонка из Москвы, — невесело улыбнулся завгороно. — Вы, я думаю, знаете, как там работают. А у меня спросили, наладил ли я рабочий контакт с вами, и посоветовали сделать это побыстрее. Ещё предупредили о персональной ответственности за невыполнение планов восстановления школ в Сталинграде.