Илья Борисович о моем благополучном возвращении из Москвы уже прекрасно знал. О всех важных новостях тоже знал, конечно примерно и в общих чертах, но когда я ему все подробно рассказывал, то особо не удивился услышанному. На заводе уже была налажена телефонная связь с городом. Она, конечно, по качеству звука еще та самая, обычная наружка есть наружка, но пользоваться ею вполне можно было сносно.

Наш экспериментальный завод представлял из себя на самом деле уже настоящее промышленное предприятие в полном смысле этого важного слова. Были возведены крепкие стены, кое-где еще дырявые от осколков, но были. Крыша над головой тоже немного худая и дырявая, но целая бригада человек двадцать опытных кровельщиков с заметным энтузиазмом работала на ней ежедневно. Была установлена одна мощная кран-балка и целых два исправных автокрана для тяжестей. Три специальных панелевоза, которые пока работали только на самом заводе и вывозили готовую продукцию.

Уже построено целых два десятка станков-форм для заливки бетонных плит разного размера. Были организованы все необходимые дополнительные и вспомогательные производства и службы, кроме одной важнейшей: не было еще полноценной заводской лаборатории для контроля. Это была сейчас главная серьезная проблема, которую надо было решать еще вчера срочно. Могло вполне статься, что отсутствие нормальной лаборатории скоро начнет сильно тормозить все работы предприятия.

На заводе работало уже почти шестьсот человек постоянно. Это только добровольцы с Урала. Большая часть рабочих была занята пока строительством и ремонтом самого завода: ремонтом пробитых стен и дырявой крыши, строительством непосредственно нужных заводских помещений. Главным и важнейшим из них являлась, конечно же, производственная лаборатория для контроля качества.

У Гольдмана личного кабинета еще не было вообще. Ему временно отгородили большой угол в цеху и поставили там что-то вроде двух больших ширм деревянных, а внутри еще две дополнительные, которыми было отгорожено его личное рабочее пространство. Илья Борисович с завода уезжал домой всего два раза в неделю на два-три часа, переодеться в чистое и помыться нормально. Но он всегда при встрече был свеж и подтянут, опрятен и чисто выбрит.

— Георгий Васильевич, — начал он сразу с самого для него сейчас злободневного вопроса, — ты как хочешь поступай, но кадровую проблему нам надо срочно как-то решать положительно. И я очень прошу направить ко мне в лабораторию наших проверенных мужиков с отдела.

— Ты имеешь в виду Кузнецова с Савельевым? — таким требованием Гольдмана я был искренне удивлен до самой глубины души.