Реакция на внешние раздражители у Беляева, похоже, сохранилась, и он вполне адекватно начал реагировать на мои слова. Я немного притормозил, чтобы дать ему время на осмысливание услышанного.

Беляев немного успокоился, и, судя по всему, внезапная смерть от страха ему перестала грозить. В глазах у него появилось какое-то осмысленное выражение. Он нормально начал дышать и даже задал вопрос, вполне осмысленно и по поводу:

— И когда же это произойдет?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Товарищ Воронин должен всё согласовать с Баку или Тбилиси. В Ереване, думаю, и сами последнюю краюху доедают. Это же не две посылки с оказией передать, как нашим комсомольцам бабушки помогли перед поездкой к нам.

— А что, — удивился Беляев, — этим будет заниматься товарищ Воронин?

— Да, так, как я понял, приказал товарищ Берия.

Беляев полностью успокоился и стал на меня поглядывать с каким-то виноватым выражением, вероятно устыдившись своей слабости.

— Давайте вы решайте оперативно кадровый вопрос, — перевел я разговор в деловое русло. — Кошелева надо в конце концов полностью освободить для работы на заводе, а вам нужен главный инженер.

Беляев кивнул в знак согласия, а я продолжил:

— Я лично поеду к нему, надо срочно понять, что мы можем предложить на обмен. Заеду перед тем посмотреть на наш «пионерский» лагерь.

Какой-то остряк так назвал наш палаточный городок, развёрнутый на севере Кировского района, и это прижилось.

— Потом на завод к Гольдману, — продолжал я перечислять планы. — А вы проведите мозговой штурм и посчитайте, сколько миллионов нам надо, чтобы под нынешний штат увеличить всем зарплату на двадцать, тридцать и затем пятьдесят процентов. И все продуктовые пайки по максимуму для занятых в промышленности. Здесь желательно и в деньгах, и в килограммах.

Я представил радость, которую испытали мама и сестра Андрея, когда получили первую посылку от меня. Её мне описал летчик, выполнивший поручение Марфы Петровны, когда я ему лично передал половину своего майского масляного пайка для очередной передачи. В нем, наверное, умер величайший артист. С таким искусством этот покоритель воздушного океана всё это мне рассказал.

— Особый упор сделайте на сливочное масло, — добавил я. — Желательно отдельно учесть всех несовершеннолетних и больных иждивенцев у наших сотрудников.

Но свои планы пришлось немного скорректировать. В тот момент, когда я уже собрался уходить, Зоя Николаевна принесла интереснейшую бумагу. Не знаю, чьё это было распоряжение, но руководству пяти крупнейших предприятий города: СТЗ, «Баррикадам», «Красному Октябрю», судоверфи и СталГРЭС было приказано подать в трест свои расчеты потребности в кадрах, чтобы мы смогли оперативно скорректировать свои производственные планы. При том сделать акцент именно на привлечение новых сотрудников за счет тех, кто приедет в Сталинград.