В кабинете Чуянова Виктор Семёнович действительно провёл минуты две-три и вышел от него с папкой в руках. Папка была не толстая, явно там лежало всего несколько листов, но по тому как бережно её держал Андреев, я понял, что бумаги эти важные.

— Ты завтракал? — спросил Виктор Семёнович, когда мы расположились в его кабинете за небольшим столом в углу.

— Завтракал, — ответил я, слегка удивлённый таким началом нашей беседы.

— Я лично то забываю поесть, то некогда, — Виктор Семёнович усмехнулся и потёр переносицу. — Но мне от этого хуже будет. А вот тебе нельзя ни в коем случае. Ты в Москву улетел, а на меня Марь Петровна как коршун налетела. Даже иродами нас обозвала, представляешь? Я даже дар речи потерял от такого напора. Заездили, говорит, мальчонку совсем. Не понятно вообще, на чём у Егорушки душа держится. Так что будешь теперь отчитываться мне лично: что ел, где ел и в каком количестве. И хвостам твоим накручу, будут ко мне тоже с докладами ходить регулярно. Вот так-то, брат Георгий.

Я от такого наезда просто оторопел. Хорошо хотя бы, что сидел, а то так и упал бы от неожиданности. Представить себе грозную Марь Петровну, которая распекает Виктора Семёновича Андреева, человека с огромным партийным и жизненным опытом, было трудно, но судя по его выражению лица, всё было именно так.

Товарищ Андреев тем временем раскрыл принесённую от Чуянова папку и принялся изучать её содержимое.

Что это был за документ я не видел с своего места, но был уверен на все сто процентов, что это та самая телефонограмма, содержание которой мне пересказал Чуянов.

Закончив чтение, Виктор Семёнович аккуратно сложил листы обратно, убрал папку в свой массивный сейф и попросил принести чаю. Чай сейчас, наверное, на большей части нашей страны главное блюдо на столах у огромного количества наших граждан. Пьют его вприкуску и с чем придётся: с сухариками, с кусочком сахара, а чаще просто так, одной горячей водой согреваясь. Но у нас хотя бы был настоящий чай, крепкий, горячий, и даже с небольшим кусочком чёрного хлеба.

— С этим, — Виктор Семёнович махнул рукой в сторону сейфа, когда мы закончили чаевничать и остались вдвоём, — разберёмся позже, когда официальные бумаги придут. А ты пока расскажи, зачем тебя вызывали в Москву. Не думаю, что за тем, чтобы просто выслушать твои предложения, тем более почти обо всём Чуянов уже писал подробные рапорты.

— Конечно нет, Виктор Семёнович, — я откинулся на спинку стула. — Это всё я решил попутно высказать, можно даже сказать, спонтанно получилось. Возможностью воспользовался. Всё дело в том, что нашим протезом заинтересовались союзники, и американцы попросили несколько экземпляров для своих лётчиков.