— Не обижусь, — коротко ответила она с какой-то почти мужской решимостью. — Я знаю, как с ними разговаривать. Вы по сравнению со мной ещё ребёнок, у которого молоко на губах ещё не обсохло. Есть грубая поговорка: вас ещё не было…

Она кашлянула и сложила губки бантиком.

— Я знаю эту поговорку, можете не продолжать, — сказал я, пытаясь прийти в себя от изумления. — Вы хотите сказать, что построите весь Баку? Что справитесь с их нравами?

— Не сомневайтесь, Георгий Васильевич, — твёрдо ответила Анна Николаевна, и в её глазах мелькнуло что-то, пугающее и заставляющее опускать глаза. — Если надо будет, то и Тифлис с Ереваном в придачу. Я была в Закавказье. И уверена, что в том же Баку достаточно тех, кто меня помнит. Меня там знают, поверьте.

— Если не секрет, когда? — заинтересованно спросил я, понимая, что за этими словами стоит какая-то серьёзная история.

— Конечно, не секрет, — она выдержала паузу, словно решая, насколько подробно отвечать. — Я была сотрудницей Сергея Мироновича Кирова во время его работы в Закавказье.

— Понятно, — я кивнул, многое сразу встало на свои места. — Мне сегодня надо представить товарищу Воронину нашу кандидатуру в тройку для поездки в Баку. Он должен соответственно доложить в Москву товарищу Берии, которому поручено курировать это всё. Наш представитель, представитель горкома партии и НКВД. Я предложу вас.

— Нет, Георгий Васильевич, — решительно возразила она, и в её голосе прозвучала непреклонность. — Вы предложите нас: Диму и меня. Это будет правильнее и надёжнее.

Я посмотрел на неё внимательно. Она сидела прямо, не отводя взгляда, и в этой её уверенности чувствовалась какая-то особая сила.

— Хорошо, — согласился я после короткой паузы. — Будет так, как вы говорите.

— Спасибо, Георгий Васильевич, — впервые за разговор Анна Николаевна позволила себе слабую улыбку. — Вы не пожалеете.

Откладывать такой важный разговор до вечера я не стал, просто это было невыносимо, и как только Анна Николаевна ушла, я позвонил Воронину. Руки слегка дрожали, когда я набирал номер.

— Александр Иванович, Хабаров беспокоит, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — У меня к вам просьба: давайте обсудим кандидатуру с нашей стороны, не откладывая это дело на вечер. Есть предложение, которое хотел бы согласовать.

Воронин ответил не сразу. Я слышал в трубку его дыхание и терпеливо ждал ответа, понимая, что он обдумывает моё предложение.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Приезжайте сейчас. Жду.

Через сорок минут я был в кабинете Воронина. Он ждал меня и подготовился, по всей вероятности, к нашему разговору. Не знаю почему, но у меня вдруг появилась уверенность, что он не удивится моей кандидатуре. На столе перед ним лежала какая-то папка с документами.