Попыхтев от натуги, она развязала узлы. Голый деревянный пол неприятно холодил ноги. Сбегав в туалет — свет в кабинке не включался, пришлось вернуться за фонарем, и спуск воды почему-то не работал — снова вскарабкалась с ногами на диван. Джек скоро вернулся, таща с собой ворох одежды.

— Набрал разного, погляди, чего подойдет… А обувки на тебя там нету. Вот — самое мелкое, что нашел.

«Самое мелкое» оказалось стоптанными мальчишескими кроссовками, размера на три больше нужного. Даша вздохнула, но рассудила, что выбирать не приходится, и обувь в любом случае удобнее, чем узлы на ногах.

— Шаришься по этим домам — охреневаешь просто, — наблюдая, как Даша разбирает одежду, обронил вдруг Джек. — Сколько ж барахла у людей было! В одном только доме, одной посуды — на целый поселок хватит, да еще останется. Куда им столько?.. Иной раз мы, когда в завалах ковырялись, такое выкапывали, что и не понять, как обнять. Как-то, помню, целый склад нарыли — такой дребедени! Кружки дурацкие, разве что хоботом из них пить. Подушечки — с ладонь размером. Свечки вонючие — ни тепла, ни света… И пол-ангара этой дрянью завалено! Прикинь? Нет, чтобы жратвы запасти побольше или вещей нормальных. А то ж, такая пакость попадается! Майку постираешь — перекосится вся. Молотком — раз ударишь, на второй башка отскочит. Лопату в землю воткнешь, а назад не выдернешь, так там и останется… И на фига только такую дрянь плодили? Ладно, наряжайся, — неожиданно оборвал сам себя Джек. — Я снаружи побуду. Свисти, если чё. — И устремился к выходу.

— Подожди! — окликнула Даша.

— У?

— Герман… Я не поняла… Зачем он поехал догонять тех людей?

— Не людей, а Диких, — недовольно поправил Джек. — Перебить хотел, зачем еще-то? — и, очевидно, сочтя беседу законченной, шагнул за дверь.

— Пе… — голос у Даши дрогнул. — Перебил?

— Угу, — донеслось до нее. — Ты одевайся, слышь? Я тут до старости сидеть не нанимался.

Все еще под тяжелым впечатлением от рассказа, Даша принялась разбирать одежду. В том, что Джек — большой мастер приврать, а то и сочинить на ходу полную небылицу, детали которой спустя полчаса сам не вспомнит, она убедилась давно. Правду Джек говорил редко и неохотно. Сейчас, например.

Все именно так и было. И Герман убил тех людей — за то, что они убили Катю. И сам Джек, поняла вдруг Даша, поступил бы так же.

Око за око, зуб за зуб — кажется, так это когда-то называлось. Варварство?.. Да. Самое настоящее. Но ведь, с другой стороны, те люди напали первыми…

Мысли мешали сосредоточиться на одежде. Даша рассеянно прикладывала к себе вещи. Откладывала, брала другие. До тех пор, пока Джек не поинтересовался, чё она там — дрыхнет или никак собой не налюбуется. После такого предположения пришлось напялить первое, что подвернулось под руку.