Все это осталось где-то там — за чертой, к которой не хотелось возвращаться. И умирающего уже не интересовало.
Дом. 156 дней после возвращения. Даша
— Дашка, вставай!
Ее отчаянно трясли за плечо.
— Вставай, скорее!
— Что случилось?
Даша с трудом разлепила глаза.
Пошли четвертые сутки ее проживания у адаптов, и спала она в эти дни, как мертвая — через силу заставляя себя подниматься по сигналу будильника. Что такое бессонница, одолевавшая ее когда-то в Бункере — очень давно, еще до знакомства с Джеком, — и служившая Любовь Леонидовне серьезным поводом для беспокойства: «Григорий Алексеевич, ну неужели нельзя подобрать Даше нормальное снотворное? Она такая нервная!» — думать забыла. Здешние ночи проходили столь насыщенно, что, умываясь перед сном, Даша едва доносила до рта руку с зубной щеткой.
— Я проспала?
— Нет. — Рядом с кроватью стояла запыхавшаяся Лилу и совала Даше в руки одежду. — Собирайся, ехать надо!
— Куда?
— В Бункер.
— Зачем?
— Кореш твой помирает… Комбез где? Тут?
Лилу распахнула дверцы узорчатого шкафа и выдернула из него комбинезон, в котором Даша прибыла сюда. Саму Лилу тревожные события тоже явно застали врасплох: незашнурованные кеды были напялены на босу ногу, а под курткой мелькала пижама.
— Что⁈ — До Даши не сразу дошел страшный смысл. — Умирает? Кто умирает?
— Кореш твой, — повторила Лилу. Кинула Даше комбинезон. — Вставай! Скорее!
Бункер. 156 дней после возвращения. Даша
— Вадим Александрович! Умоляю, откройте! Очень вас прошу!
Даша заливалась слезами перед камерой, установленной у люка. Что именно случилось там, откуда прибыли адапты, где это произошло и как, ей не рассказали, спешили. Но безжизненное обожженное тело Кирилла укладывали в повозку при Даше. Сталкер с Джеком тоже не двигались, и от этого было еще страшнее. А Вадим Александрович, похоже, решил, что Даша обманывает.
— Вадим Александрович, неужели вы не видите⁈ — рыдая, умоляла Даша. — Вот он, Кирюша! Он умирает! Я клянусь, что никогда больше не убегу, ноги моей на поверхности не будет — только, пожалуйста, впустите нас! Позовите Григория Алексеевича!
— Хорошо, — после колебаний, решился Вадим. — Я впущу. Но только тебя и Кирилла, остальные пусть убираются.
Даша беспомощно оглянулась.
— Кирилл не может идти сам. А я не смогу его донести, сил не хватит… И потом, у нас тут еще обожженные! Как же они?
— Дарья, мы теряем время! Кто-нибудь один может тебе помочь довести Кирилла до туннеля, там вас встретят. Но после этого он должен немедленно подняться обратно.
— Но, Вадим Александрович… Раненые…
— Не спорь, — ненавидяще прошипела Лара. — Пусть хоть бункерного заберут. Окей, командир, — крикнула в камеру она, — я одна спущусь.