Кажется, Джек ее страх почувствовал.
— Понял, — кивнул он. — Ладно, не пыхти. Обойдемся. — Легонько пожал Дашино плечо. Встал и пошел к двери.
— Подожди! — Даша подскочила на кресле.
— Чего? — Джек обернулся. Смотрел на Дашу, но лицо было такое, будто уже ушел.
— Мы… — пробормотала Даша. — Ты как-то быстро… Мы даже не попрощались.
Джек недоуменно пожал плечами:
— Покеда. Будь здорова.
И вышел — резко, но очень тихо затворив за собой дверь.
Бункер. 53 дня после возвращения. Елена
Вернувшись от Даши — бедняжка совсем расклеилась, — Елена Викторовна долго в задумчивости сидела на диване. Потом заставила себя подняться. Переоделась, поставила греть воду, чтобы заварить чай.
У нее в комнате давно жил принесенный сюда из институтской лаборатории, где когда-то работала, чайный набор: поднос, крошечные чашки и приплюснутый заварочный чайник. Набор был подарен сотрудникам лаборатории китайской делегацией задолго до того как все случилось. Он пылился на полке за стеклом. Елена наткнулась на чайник и чашки, когда разбирала уцелевшее оборудование. Подумала, что с ними в комнате будет уютнее, и забрала себе.
Еленину обстановку хвалили все обитатели Бункера. Кровать хозяйка отгородила раздвижной ширмой, поделив таким образом помещение на два: «спальню» и «гостиную». И ерунда, что в «спальне» умещалась только кровать — зато в гостиной стоял небольшой диван перед низким, покрытым скатертью столиком, а на противоположной стене, над рабочим столом с компьютером и бумагами, висела плазменная панель. Вадим и Любовь Леонидовна с удовольствием заходили к Елене выпить чаю — адапты привозили из Пекши ароматные сушеные травы, а иногда ухитрялись выкапывать «в завалах» настоящую заварку. Вадим уверял, что чай Елена готовит бесподобно.
Звать Вадима в гости сейчас не хотелось. Елену весь день грызла одна и та же мысль, и она страшно боялась, что на лице появится отражение этой мысли — хотя понимала, что такое вряд ли возможно.
На плазму Елена вывела любимую подборку, оперные арии. Всеми силами пыталась отвлечься, а голоса знаменитых когда-то певцов действовали умиротворяюще. В юности Елена обожала оперу.
Casta Diva, che inargenti
Queste sacre antiche piante
A noi volgi il bel sembiante,
— безупречным сопрано выводила на экране Рене Флеминг.
… Как этот адаптский паршивец догадался, что Елена не пьет антилав⁈ Откуда он мог узнать? И кому успел проболтаться? За работой, разговорами с Вадимом и душеспасительной беседой с Дашей Елена отвлеклась, а сейчас снова осталась один на один с гложущими мыслями.
Как он догадался⁈