Тен кладет руку мне на плечо. Я отвлекаюсь от своих мыслей и расслабляю руки на руле. Костяшки пальцев уже белые, как снег.
— Поехали, поедим и ограбим мини-бар моей мамы до кино, — говорит он. — Вечером за рулем Лайла, так что я собираюсь напиться в сопли.
Вряд ли сейчас я смогу поесть.
Но, наблюдая за тем, как Мейсен выезжает с парковки и едет неизвестно к кому, я понимаю, что мне не помешает что-нибудь горячительное.
Поездка в автокинотеатр в пятницу вечером для каждого подростка с машиной в Фэлконс Уэлл — лишь повод потусить с народом, особенно учитывая, что кинотеатр открылся после зимнего перерыва всего-то пару недель назад. Стоит прекрасная погода, там есть палатка с едой, музыка орет из магнитол, и я сомневаюсь, что хотя бы четверть приехавших действительно собирается сегодня смотреть кино.
Один из этих глупых модерновых ужастиков с кучей злоключений и непонятной концовкой.
После обеда я заехала домой, переоделась в джинсовые шорты и майку и подождала, пока Лайла и Тен за мной заскочат.
Трей с Джей Ди приехали сразу после нас, и мы все припарковались в первом ряду. Они тут же начали слоняться по парковке, болтать со всеми подряд и веселиться, а я тем временем отправилась к палатке. Мама не позволяет нам пить калорийные напитки, поэтому поездка в кино — редкая возможность выпить колы.
Я подхожу к киоску, встаю в очередь, беру стаканчик и насыпаю в него лед.
— Ты выронила его прошлой ночью, — слышу приятный голос.
Резко поднимаю голову — справа от меня стоит Мейсен. У бабочек в животе начинается праздник.
Опустив глаза, вижу, что у него в руках мой ингалятор, и нервно оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает. Я выхватываю лекарство у него из рук и засовываю в карман. Черт. Должно быть, забыла его на полу в библиотеке после того, как…
Опять поворачиваюсь к автомату с газировкой, молча наливаю колу в стакан и закрываю его крышкой.
— Как дела? Что нового? — спрашивает он.
Но я отказываюсь разговаривать. Забрав напиток, продвигаюсь вперед вместе с очередью, беру соломинку и недовольно поджимаю губы. В уме всплывает картинка: полуобнаженная Кейтлин обхватила его ногами на заднем сиденье машины. Я нажимаю соломинкой на прилавок, пытаясь снять упаковку, но она соскальзывает и ломается.
Выкидываю ее в мусор и беру новую. Как он мог так на нее смотреть? Как он мог предпочесть ее мне? Как он мог целовать ее или еще кого-то, кроме меня? Я думала, он другой.
— А, так ты все слышала, — говорит он, пока я выбираю конфеты. — Я доволен. Так и было задумано.
Я наклоняюсь и беру пакетик мармелада.