— В общем-то, ничего, — Ашанти спрятала улыбку. — Представила твою фотографию в начале статьи.

— И подпись, — добавил я. — Магистр разломных наук В. Т. Ненасытный.

— Вэ-Тэ? — переспросил кот.

— Вжух Троглодитович.

— Мыслителей и раньше не ценили, — парировал зверь. — Святая простота. Когда меня примут в Российскую Академию Наук, вы умоетесь кровью.

Тут уже я не выдержал и громко заржал.

Вжух насупился. И, видимо, чтобы снять стресс, полез в холодильник за горчицей. Мы с Ашанти принялись мастерить бутерброды, в которых и близко не пахло свежими овощами. Издержки дальних экспедиций, ага. Поэтому все экспедиторы и сидят на витаминных комплексах. Ещё у нас есть замороженные овощи с фруктами, но их приходится варить. Иногда — жарить и запекать. По настроению.

— Надо бы и Вану сделать, — спохватилась Ашанти.

И мы принялись работать с удвоенной силой. Намазывали сливочное масло с какими-то разломными добавками для долгого хранения, укладывали сверху мясо и твердый Пармезан, нарезанный на слайсере. Заваривали зелёный чай в термосе.

Я успел перехватить парочку бутеров, прежде чем активировалось чутьё.

И почти сразу меня окутал доспех.

Ну, блин.

Сам виноват.

— Что-то происходит, — я отложил в сторону нож.

— В смысле? — насторожилась Ашанти.

— Долго объяснять. Погнали в рубку. Вжух, за мной!

Уже вылетая в коридор, я услышал протяжный вой сирены. Под потолком вспыхнули красные лампочки. Снаружи раздался утробный гул заглушек, наползающих на иллюминаторы. Ваня, ну ты перестраховщик!

В рубку я ворвался первым.

— Что за хрень!

— К нам приближается что-то очень крупное, — выдавил из себя навигатор. — Сам посмотри.

Я плюхнулся во второе кресло. бросил мимолётный взгляд на экран радара. Вместо скопления точек — одна. Но довольно большая. Прямо пятно, а не точка. И движется параллельным курсом, постепенно сближаясь. Догоняет.

— Свяжитесь с Перевозчиком, — бросил я.

— А ты? — с тревогой поинтересовалась Ашанти.

— Я на разведку. Не мешайте. Вжух за старшего.

Ныряю в дальний транс, одновременно пытаясь уловить ментальные и астральные возмущения. Последних не обнаружил, но это не показатель. Тварь может ещё меня не чувствовать.

Круги над степью нет смысла наворачивать, и я сразу поворачиваю на условный восток. Туда, где должно восходить солнце, если бы оно хоть иногда двигалось.

Радар не обманул.

К нам неумолимо приближалось существо, с которым я сталкивался лишь однажды и был уверен, что убил последнюю особь в своём мире.

Существо крайне неприятное.

И почти неубиваемое.

Аэровокзал Барселоны

Глубокая ночь

Барон Гинденбург планировал взлететь в четыре утра, пока не испортилась погода. По радио передавали штормовое предупреждение. Его дирижабль обладал надёжной защитой, но зачем лишний раз амортизировать корпус? Да и не любил барон досадные случайности, предпочитал всё минимизировать.