Ледяная поверхность Припяти была испещрена полыньями.
Уже на подлёте со мной связался телепат Лариных и, получив подтверждение моей личности, разрешил посадку. «Сокол» приземлился на расчищенной от снега площадке, которую явно использовали для швартовки дирижаблей. К дому вела каменная дорожка, петляющая меж сосен.
Я испытал умиротворение.
Усадьбу спроектировали таким образом, чтобы максимально вписать в природный ландшафт и создать иллюзию полной глухомани. При этом до города было рукой подать, но вот соседи Лариных — такие же затворники-аристократы, разбросанные по обширной территории и связанные между собой частными дорогами. Подозреваю, что неподалёку селились преимущественно княжеские вассалы, коих моя служба безопасности насчитала около десятка. И это существенно повышало ставки в грядущем разговоре.
Выбравшись из аэрокара, я подождал, пока Вжух примет облик длинношерстного сибирского кота-переростка и зачем-то достанет из бардачка монокль. Думаю, питомец решил, что эта хреновина придаёт ему солидности.
Князь с супругой решил встретить меня лично.
Я увидел, как чета спускается с деревянной террасы и движется в мою сторону. Ларины были одеты в спортивные костюмы и лёгкие кроссовки, на голове у князя красовалась вязаная шапочка. Что ж, чего-то подобного я и ожидал.
— Добрый день, господин Володкевич! — приветствовал меня глава Рода. — Или вас лучше называть братом Ростиславом?
— Можно без церемоний, — улыбнулся я. — Просто по имени.
— Приятно познакомиться, граф, — улыбнулась княгиня.
Олег Дмитриевич был мужчиной невысокого роста, сухопарым, но жилистым. Двигался экономно, плавно, как это и бывает у опытных воинов. Под стать ему была и женщина, очень похожая на Карину внешне. Правда, Мария Степановна не красила волосы, не пользовалась косметикой и выглядела гораздо младше своих лет. Насколько мне известно, у Ларина четыре жены, но лишь одна из них принимает участие в судьбоносных для Рода обсуждениях. Мария Степановна словно перетекала из одной позиции в другую, что указывало на приверженность северным стилям азиатских единоборств.
После стандартного обмена любезностями, Олег Дмитриевич предложил прогуляться по своим владениям, на что я ответил согласием. Вжух последовал за нами, периодически прикладывая монокль к глазам, чтобы рассмотреть какую-нибудь белку. Я искренне надеялся, что в действиях полиморфа нет гастрономического интереса.
— У вас очень интересный питомец, — сказал князь, едва мы ступили на извилистую дорожку, проложенную вдоль хорошо оборудованной набережной. — По нашим сведениям, это котоморф.