Ашш Сошша Хааш, видя моё раздражение отдал приказ и пленного увели.
— Командир-хоск, ведь РКП все однотипны? — осведомился генерал-командор.
— Вероятней всего, — сначала не понял, к чему клонит ашш Сошша Хааш, а потом до меня дошло. — Ты предлагаешь, оставить этот уровень и захватить другой такой же где размещён резервный командный пункт?
— Переодевшись в форму противника мы сойдём за усиление.
— Скорее всего охрана возле такого рода объектов уже усилена, а солдат у нас мало для затяжного боя. И Птица-восемь…
— После того, как он пройдёт лечение, а за это время подготовимся, — спокойно произнёс генерал-командор и в его словах имелся смысл.
Подготовка к операции проходила буднично. Мерили, подгоняли форму, проверяли оружие. Мы не настолько знаем местные реалии, и любая мелочь могла нас выдать, но другого варианта, как покинуть этот уровень я действительно не видел.
— Что с пленными делать? — задал важный вопрос ашш Сошша Хааш.
— Связать и оставить тут. Сержанта и медика с собой заберём. У всех отобрали коммуникаторы?
— Да. И сразу заблокировали, спрятав в металлический ящик. Правда неизвестно, помогло это или нет.
— Хорошо. Перед уходом уничтожим пульт управления, а одного уложим в медкомплекс на длительный срок. Потом…
Я не успел договорить, как от пульта управления послышался возглас:
— Командир Бес! Пошла трансляция!!!
Я, вместе практически со всеми, кто оказался в эту минуту свободен и находился в зале смотрели обращение кого-то из местных командиров. Он говорил на каком-то неизвестном языке, так что пришлось позвать одного из пленных.
— Это коханский язык. Говорит старший командир полковник О́нто Буса́ти.
— Полковник?
— Да. Он, насколько знаю, приближённое лицо адмирала, — пояснял пленный сержант Шанто́сти.
— Что он говорит?
— Я плохо владею коханским и могу ошибаться.
— Не бойся, переводи дословно, — произнёс, не ожидая ничего хорошего от этого представления. Как-то не логично поступает командир. Или как там его, целый адмирал, вроде. Сначала неудачная попытка прорыва, затем демонстрация жестокости, вновь неудачная попытка прорыва и одновременно попытка блокады. И спустя, по нашему времени почти полсуток с последнего активного действия попытка вступить в переговоры. Ладно, может у них сутки кардинально отличаются от привычных нам в бо́льшую сторону, но столько времени прошло. Могли бы и сообразить, что отсюда нас просто так не выкурить. А полсуток терять… Я прислушался к переводу. Нет, ошибся, это не переговоры, а ультиматум.
— … мы даём вам три часа на размышление. Затем примем кардинальные меры… — дрожащим голосом закончил переводить сержант, а видеоряд вновь начался с начала.