О существовании таких доков Новтаски знал. Как никак служил во флоте, но по роду службы не располагал сведениями об их местоположении на межпланетной станции, но и использовать его коммуникатор для входа в сеть для запроса информации об их местоположении я не рискнул, тем более лично его вывел из строя…
Мы все собрались возле гермодвери выхода на уровень. Я намеривался отдать приказ на её открытие, но медлил. Что-то необычное меня настораживало, но я не знал, что конкретно. Я забрал коммуникатор-вездеход у Птицы-восемь и внимательно изучал карту-схему, в уме рисуя и запоминая маршрут следования.
— Офицер, что это за знак? — отвлёкся на вопрос Птицы-восемь.
— Особый уровень окружающей среды, — нехотя ответил Новтаски.
Я прекратил всматриваться в экран коммуникатора и подошёл ближе.
— Поясни.
— Синей цветовой гаммой обозначаются параметры внешней окружающей среды с малой опасностью для гуманоидов.
— Точнее. Уровень кислорода, температура, содержание ядовитых и условно ядовитых газов, — засыпал пленного вопросами. Но я заметил, что Новтаски не боится, не сопротивляется входить внутрь, а что его с собой мы возьмём он знал изначально. Вот только сколько он выдержит иную внешнюю среду, а сколько мы без применения стимуляторов, которых у нас практически не осталось, только трофейные и то, кровоостанавливающие, да обезболивающие, а вот иного действия у нас с собой не было. Опасаясь применять боевую химию иной расы, даже нескольких рас, с солдат которых удалось собрать трофеи, я запретил брать с собой шприц-тюбики с незнакомой маркировкой.
Новтаски ответил какой-то абракадаброй. Я взглянул на Птицу-восемь. Он, обладая природной способностью к языкам лучше всех овладел языком противника. Но и тот в ответ пожал плечами.
— Я не понял.
— Это специфические термины. Я не знаю, как упростить.
— Сколько времени ты продержишься в этой среде?
— Примерно десять-двенадцать стандартных суток без особых последствий. Только вода нужна. Там температура выше комфортной для меня.
Я подал жестом сигнал «Ждать!».
Ко мне подошёл ашш Сошша Хааш, я вопросительно взглянул на него.
— Потерпим. Водой запаслись в медблоке.
— Главное, чтобы нас там не заблокировали на длительный срок, — меня до сих пор не покидало чувство беспокойства, что я что-то упустил. Я сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и медленно выдохнул, прислушиваясь к себе, как услышал шум. Резко открыл глаза.
— Снизу кто-то поднимается, — доложил один из солдат.
— Открывай. Заходим, — отдал приказ, и мы шагнули в шлюзовую камеру…
— Почему оставили пост⁈ — после первых слов доклада Тим Са́линса адмирал начал кричать. В выражениях он не сдерживался, не давая сказать и слова в оправдание, хотя, какое может быть оправдание у того, кто нарушил прямой приказ — покинул вверенный ему участок обороны и сбежал. Робкие попытки старшего офицер-лейтенанта, что он сохранил жизни двадцати солдатам во внимание адмирал не принял: «Ты со своими бойцами был обязан стоять на смерть, боем сковать противника до прихода подкрепления, а не трусливо бежать! Арестовать его!», — были последние слова Умао Витариса, что услышал Тим Салинс