— Я вас понял, командир-хоск, — мы говорили на анторском и краем глаза заметил, точнее услышал возню сзади. — Что там?
Солдаты расступились, благо пространство позволяло.
— Кто вы⁈ Вы не наши! Говорите на непонятном языке, а я все основные языки станции знаю, меня поэтому и взяли в техники-смотрители! — завозился контрабандист. Солдаты его прижали к стене, чтобы не смог пошевелиться, но или от страха, или от чего иного, у него прорезался голос. И пусть голос его дрожал, но он пытался держаться уверенно, даже пробовал вырваться от прижавших его к стене солдат.
— Отпустите его.
Солдаты ослабили хватку и не ожидавший этого молодой контрабандист чуть не рухнул на пол, но на ногах устоял.
— Разве сам не догадался? — подошёл ближе.
— Вы, вы…
— Да. Мы те, кого по всей станции ищут. Те, из-за кого объявлена тревога, — произнёс спокойно, глядя прямо в глаза Тимокину и, выдержав паузу продолжил, — и только от тебя зависит, выйдешь ли ты из этой кабины живой, или тебя вынесут, как этого бойца, — я кивком указал на лежавшего на носилках в окровавленной форме спящего пленного сержанта. Если пристально не приматываться, то сложится впечатление, что на мобильных носилках лежит труп. Тело не шевелится, на груди на скорую руку виднеется обработанная рана, голова забинтована чуть ли не по самые глаза. И только единственное выдаёт, что это не труп — он очень редко дышит, буквально один раз в полминуты.
Когда я впервые увидел уложенного на носилки сержанта, думал, что не рассчитали с дозой снотворного и тот скончался, но нет — дышит, вот только редко.
— Я… — после долгого молчания, переводя взгляд то на меня, то на солдат, его окружавших, то бросая взгляд на лежавшего на мобильных носилках пленного, попытался что-то сказать контрабандист, но его слова потонули в эмоциональном возгласе Птицы-восемь…
— Останавливаемся! — выкрик Птицы-восемь застал меня врасплох. Думал, что добираться до нужного уровня нам ещё долго, но не прошло и десяти минут, как кабина перемещения начала замедляться. Мелькнула мысль, что нас раскрыли и вновь перехватили управление флиптом, но слишком уж малое время реагирования у тех, с кем встретились в последний раз.
— В строй! Построение в две шеренги, как и раньше! — скомандовал и шагнул вперёд, — и… — хотел сказать: «Разберитесь с этим», но передумал. С телом возиться не хотелось, и, помедлив, произнёс, — контролируйте пленных.
По моим подсчётам скоро очнётся сержант, но в этом я был не уверен, когда вкалывали ему снотворное, медик пояснил, что время действия препарата от одного до восьми часов, а мы уже почти пять часов блуждаем коридорами станции.