Она остановилась в дверях, смотрела на него. Он казался маленьким, жалким, потерянным. Совсем не тем мужчиной, которого она когда-то любила.
« Где он? - подумала Лена. - Куда делся тот Марк, который подхватил её на руки и закружил в озере? Тот, который плакал в роддоме от счастья?»
- Надо убирать, - сказала она, кивая на беспорядок. Голос её был ровным, но внутри всё дрожало.
- Я уберу.
- Я сама уберу. А ты не пей сегодня. Ладно?
Марк поднял на неё глаза. В них было что-то, чего она не видела давно. Не гнев, не ревность, а что-то другое похожее на мольбу и отчаяние.
- Ладно, не буду, - ответил он и замолчал, уткнувшись глазами в пол.
Они говорили как чужие. Как соседи по коммуналке. Как люди, которых связывает только быт и ребёнок. Лена взяла тряпку, вытерла пол. Марк молча наблюдал. Потом она выбросила осколки, помыла руки, налила себе воды.
- Лена, - позвал он.
Она обернулась. Он стоял, держась за край стола, будто боялся упасть.
- Что?
- Я… - он запнулся. - Я не хотел. Всего этого не хотел. Прости меня.
- Прости? - она посмотрела на него долгим взглядом. - Ты испугал сына. Ты разбил посуду. Ты назвал меня шлюхой. Ты… разрушил нашу семью. И ты думаешь, что «прости» это исправит?
Марк молчал. В его глазах блеснули слёзы, но он сдержался.
- Хорошо, - сказала Лена. - Я принимаю твои извинения. Но это ничего не меняет.
Развернувшись, Лена пошла в свою комнату. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Всё тело дрожало от пережитого, от адреналина, от усталости. Она провела рукой по щеке - там, где осколок чиркнул по коже, выступила тонкая полоска крови.
«Он мог попасть в меня, - подумала она. - Он швырнул чашку, даже не подумав, что я стою рядом. Он мог меня поранить. Или Пашу».
Она подошла к стене, где висел рисунок Сергея. Смотрела на него долго, изучающе. На листе была нарисована женщина. Красивая. Сильная. Свободная.
«Он видел меня такой, - думала Лена. - А сейчас я стою здесь, в этой комнате, и чувствую себя разбитой».
Сняв рисунок со стены, она прижала его к груди. Провела пальцами по линиям, по теням, по собственным глазам на портрете.
«Я стану такой, - прошептала она. - Обязательно стану. Не сейчас. Но скоро».
Повесила рисунок обратно, отошла на шаг, посмотрела. Сбросила маску? Нет, она просто перестала их различать - ту Лену, которую терпели, и ту, которую выбирали. Теперь она была просто собой. Не той, которую ждут с ужином. А той, которую любят.
Она достала телефон. Сергей прислал фото: он стоял в своей квартире, в краске, с кисточкой в зубах, смешной и счастливый с подписью: