- Можно я буду видеть Пашу чаще?
- Конечно. Ты его отец. Приходи, когда хочешь. Мы всегда рады. Он скучает по тебе.
Лена ушла, Марк остался один за столиком на двоих. Смотрел, как официанты убирают посуду, как гаснут свечи, как тает мороженое. Мимо проходили люди, смеялись, говорили о своём. А он сидел, сжимая в руке пустой бокал, и чувствовал, как внутри всё рушится.
«Я потерял её. Окончательно. Бесповоротно. Не из-за Сергея. Не из-за Ани. Из-за себя. Из-за того, что не умел смотреть. Не умел слышать. Не умел любить».
Он просидел так до закрытия. Потом расплатился, вышел на набережную. Москва-река текла медленно, чёрная, маслянистая. Горели огни, гуляли люди, кто-то смеялся рядом. А он стоял и смотрел в воду. И думал о том, что последняя попытка провалилась. Окончательно. Бесповоротно.
В кармане зажужжал телефон. Паша:
« Пап, ты где? Мы с мамой пиццу купили. Приезжай, если хочешь».
Марк посмотрел на экран. На слова сына. На его надежду, которую он, Марк, ещё не разрушил.
«У меня есть он, - подумал Марк. - Есть Паша. Есть возможность быть отцом. Быть рядом. Быть тем, кого ждут.
«Приеду, сын, - набрал он ответ. - Обязательно приеду»
И пошёл к машине, чтобы ехать к сыну. Потому что всё, что у него осталось – это быть отцом. И возможно когда-нибудь этого окажется достаточно.
Сентябрь встретил город жёлтыми листьями и холодными утрами.
Лена подошла к двери их бывшей квартиры и нажала на звонок. Марк открыл почти сразу, будто ждал. За это время без неё он изменился: осунулся, но глаза стали чище. Без того безумного блеска, который появился в последние месяцы их совместной жизни.
«Он пытается, - подумала Лена. – Он действительно пытается стать лучше. Но уже не для меня. Для себя. Для Паши».
- Привет, - сказал он тихо. - Заходи. Я тут немного собрал уже. Думал, тебе будет легче.
- Спасибо.
Лена прошла внутрь и оказалась в гостиной. Квартира встретила её запахом пыли и одиночества. Посреди комнаты стояли коробки, она скользнула по ним взглядом и машинально посчитала, пока осматривала вещи. Марк собрал почти всё, она поняла это с первого взгляда. Он знал, что ей нужно, и не стал ждать, пока она начнёт сама.
«Двенадцать лет, - думала она. - Двенадцать лет надежд, планов, ссор, примирений. А в коробках только вещи. Только память. Только то, что не сгорело».
Фотографии, посуда, книги, Пашины первые рисунки, её свадебное платье, которое она так и не выкинула.
«Платье, в котором я выходила замуж. Тогда мне казалось, что это навсегда. А теперь оно лежит в коробке, как экспонат музея, который закрыли навсегда».