«Я пытался купить её цветами, пустыми обещаниями и признаниями, за которыми ничего не стояло, - усмехнулся он про себя. - Думал, что всё можно вернуть, если заплатить. Заплатить деньгами, заплатить словами, заплатить своей болью. А она… она просто ушла. Не в другую комнату. В другую жизнь».
Он подошёл к столу, сел на стул, который ещё недавно стоял опрокинутым. Провёл пальцем по сколу на столешнице - след от его ярости.
«Что дальше? - спросил он себя. - Бить посуду каждый раз, когда она будет возвращаться от этого Сергея? Пугать сына до икоты? Сходить с ума в пустой квартире, пока она будет счастлива с другим?»
Вопрос остался без ответа. Марк слышал только тиканье часов, отсчитывающих минуты его одиночества.
*****
В детской Лена сидела на кровати Паши. Сын уткнулся ей в плечо и вздрагивал. Она гладила его по голове, чувствуя, как её собственное сердце разрывается от боли.
- Мам, вы разведётесь? - спросил он тихо. Голос его был хриплым, будто он долго плакал.
- Не знаю, зайчик, - честно ответила Лена. – Честно - не знаю.
- Если разведётесь, я с тобой останусь.
Лена прижала его крепче. В горле стоял ком, она с трудом сдерживала слёзы.
- Спасибо.
- Только ты не плачь, ладно? - Паша поднял голову, посмотрел на неё. В его глазах была такая взрослая серьёзность, что у Лены всё перевернулось внутри. - Я не люблю, когда ты плачешь.
- Я не плачу, - Лена улыбнулась сквозь слёзы. - Я просто… глаза намокли.
- От дождя?
- От дождя, - кивнула она.
Паша не поверил, но промолчал. Он прижался к ней, и они сидели так долго, пока его дыхание не стало ровным. Он заснул, уставший от пережитого, уткнувшись носом в её плечо.
Лена смотрела на его лицо, такое спокойное, такое детское и думала о том, что он заслуживает другого детства. Не этого. Не криков, не битой посуды, не родителей, которые ненавидят друг друга.
«Я не хочу, чтобы он вырос таким, как Марк, - думала она. - Не хочу, чтобы он боялся. Не хочу, чтобы он думал, что любовь - это когда тебя терпят».
Она вспомнила, как Паша родился. Как она держала его на руках, такого крошечного, и думала:
«Я сделаю всё, чтобы он был счастлив».
И вот теперь он сидит, прижавшись к ней, и боится. Боится, что родители разведутся. Боится, что его бросят. Боится, что он станет ненужным.
«Я должна защитить его от этого страха, - решила Лена. - Даже если для этого придётся… придётся уйти.
Она осторожно высвободила руку, поправила одеяло, поцеловала сына в лоб. Встала, посмотрела в окно. За окном всё так же моросил дождь.
Когда Лена вышла на кухню, Марк всё ещё сидел на полу. С порезанной рукой, с пустым взглядом. Осколки были собраны в кучку, на линолеуме темнели капли крови.