Выдохнув, я укладываюсь на диван. Нужно бы переодеться, но моя одежда осталась у Кости в комнате.
Ладно, посплю так, а завтра утром уеду.
На диване оказывается неудобно. Он не раскладной и довольно узкий, если выбирать его как место для сна. Надо же, столько раз сидя на нем, думала, что удобнее дивана не встречала, а оказывается, надо было всего лишь лечь.
Я кручусь с одного бока на другой, пытаясь выбрать удобное положение, и в итоге засыпаю.
Только ненадолго. Из сна меня выдергивает яркий свет.
– Это что-то новенькое!
Знакомый низкий голос произносит как раз, когда я жмурюсь и пытаюсь приоткрыть глаза.
Свет тут же гаснет, но через секунду включается снова, на этот раз приглушенный.
Спасибо, а то думала ослепну!
Первое что вижу – мощная фигура, стоящая у двери и подпирающая дверной косяк. Кому принадлежит эта фигура догадаться не сложно.
Мысленно матерюсь. Костя же сказал, что его отец не ночует сегодня дома! Но вслух произношу:
– Доброй ночи.
На автомате тянусь проверить не задралась ли моя юбка. Не хватало ещё, чтобы мужчина то, что находится под ней увидел. Тогда будет полный комплект, прямо. И верх и низ, как на витрине.
Но вроде бы все нормально. Хорошо, что сегодня я не в мини поехала, а выбрала ту, что длиной до колен.
– А добрая ли? – спрашивает Андрей Сергеевич. – Ты почему на диване ютишься, а не в объятиях моего любвеобильного сына?
Приподнимаюсь, и сажусь. Разговаривать в позиции лёжа не совсем удобно. Когда он стоит у дверей, а я совсем не вижу его лица, хотя взгляд чувствую очень хорошо. Внимательный и оценивающий.
– Так получилось. Костя сказал, что Вас не будет дома.
– Опять я виноват? – хмыкает мистер Сарказм, но сейчас я не настроена на острые ответы, поэтому просто мотаю головой.
– Нет. Имею в виду, что не хотела, чтобы Вы были свидетелем этого, – Обвожу рукой себя и диван.
Оттолкнувшись от косяка, мужчина подходит ко мне и останавливается на расстоянии полуметра. Мои обонятельные рецепторы улавливают сладкий аромат женских духов. Значит, был на свидании.
Конечно, почему бы и нет? Мужчина видный, статный.
От того, что Андрей Сергеевич стоит прямо напротив меня, а мой взгляд утыкается ему прямо в пах, к лицу приливает краска. Поднимаю голову и натыкаюсь на изучающий взгляд. Пока он смотрит на меня, я успеваю заметить и расстегнутые пуговицы на рубашке и след красной помады на воротнике.
Похоже, его пассия себя не сдерживала.
– Поссорились, – не спрашивает, констатирует.
Веду плечами. Меньше всего мне хочется обсуждать поведение его сына с ним. Почему-то мне кажется, что отцу будет не слишком приятно узнать настолько развратные подробности о собственном отпрыске.