– Ты меня не остерегаешься. Ты от меня шарахаешься, как от чумного. А знаешь почему? – Андрей Сергеевич шагает влево, перекрывая мне путь к отступлению, – Потому что мысли, которые ты допускаешь правильные.
– Нет, – мотаю головой, и теперь шагаю влево, – Неправильно вот так с сына вдруг перепрыгнуть на его отца. Это даже звучит извращенно. Мне нужно утрамбовать в голове происходящее. Разобраться со всем.
Делаю шаг вперед, но Андрей Сергеевич перехватывает меня за запястье. Снова уничтожает между нами эти заветные тридцать сантиметров и к моему ужасу, впечатывается своими губами в мои.
Я слепну. Глохну. Теряю равновесие. За одну секунду во мне происходит миллион реакция от ошеломления до возмущения. От желания отстраниться до аномальной потребности продлить ощущение его губ на своим.
Адреналин мощным толчком влетает в кровь, когда мужская ладонь ложится мне на затылок, и поцелуй углубляется. Настырный, влажный, горячий. А я отвечаю на него. Как обезумевшая, приникаю ближе и противореча собственным словам и мыслям, сгребаю пальцами футболку на мужской груди. Толкаюсь навстречу языком, врезаясь в его наглый и умелый. Второй рукой мужчина крепко вжимает меня в его стальное тело. Пальцы вонзаются в спину. Мои ноги становятся ватными, низ живота обжигает сильнейшей волной, и в этот момент Андрей Сергеевич отстраняется.
Обхватывает моё лицо ладонями.
– Вот это ты назвала извращением? Или какими словами ты у себя в голове называешь то, что в действительности чувствуешь?
Смотрю на него, а саму качает, как на батуте. Земля нетвердая под ногами, а подобно зыбучему песку затягивает вниз.
Отнимаю от своего лица горячие руки и отхожу. Губы покалывает, щеки горят. И что ему ответить? Слов нет. Даже для самой себя. Разве что матерные.
Ничего не отвечая, как последний страус прячу голову в песок. А точнее ухожу в дом, чувствуя на себе тяжелый пристальный взгляд.
– Доброе утро!
Потягиваясь, на веранду выходит Костик.
На часах семь утра, вставать так рано для него совсем не типично. Хотя это даже неплохо. У меня к нему довольно много вопросов.
– Доброе, – отвечаю, садясь в кресло и делая глоток свеже сваренного чёрного кофе.
Сам скорее не спал, чем спал. Состояние то ещё.
– Присядь, Кость, – кивком головы указываю ему на второе кресло напротив меня.
Сын смотрит на меня с подозрением, а потом закатывает глаза.
– Очередной допрос?
– Ты сам на них напрашиваешься.
Раздражённо вздохнув, он падает в кресло и закидывает ногу на ногу с таким видом, будто делает мне одолжение.
– Что я уже не так сделал?