— А вот это проблема, понимаешь, — прорычал Герман, его расслабон как рукой сняло. — Если она уйдёт, всё дело пойдёт коту под хвост.

— Боюсь, не понимаю, что Вы имеете в виду, — сказал я, хотя уже начал догадываться, что тут замешана какая-то системная фигня.

Герман пожал плечами и подошёл к карте Истока, указывая на свой город.

— Аистово создано богиней Фаэрией давным-давно. Фаэрия назначила Сюзанну своим Избранником, даровав ей власть над Аистово. Если Избранник погибает от руки другого Избранника, богиня-покровительница отзывает контроль над его изначальным городом, а также над любым городом, который он основал.

— Включая Дурнево… — добавил я. — Интересно. Так-так-так, системная уязвимость… Значит, Дурнево основал не ты?

— Это правило было введено, чтобы Избранники не вырезали друг друга во время завоеваний, хотя отжать чужую землю и города — это вполне нормально.

— Убийство Избранника сводит все усилия на нет. Весь «капитал», нажитый непосильным трудом, сгорает. Понимаю.

— Деревня возвращается в исходное состояние, становится нейтральной деревней первого уровня, — подтвердил Герман. — Так вот, если убийство Избранника приводит к такому результату, кто даст гарантию, что если Избранник покинет Исток, эффект не будет таким же? Я не могу позволить Сюзанне уйти, потому что уже потерял свою собственную территорию. Если она уйдёт, Дурнево может откатиться к заводским настройкам, и тогда мне конец. Бизнес обанкротится, так сказать.

— Так почему бы просто не вернуть свою территорию? Зачем вообще воевать с ней?

— Потому что война держит её занятой и отвлекает. Если запру Сюзанну в подземелье, то смогу сосредоточиться на создании армии и возвращении своих земель. Но пока что мне нужно обеспечить безопасность собственных интересов. Нынешних интересов.

— Так вот из-за чего весь сыр-бор! — наконец сообразил я, почти не веря своим ушам. Это… ну просто смешно, если не сказать больше. Двадцать лет войны из-за страха потерять актив? Бред какой-то!

— Ну, из-за этого, конечно, а ещё из-за лютой ненависти друг к другу, — признался Герман. — Когда женился на ней, думал, мы будем припеваючи жить вместе в чудесной стране. Она никогда не говорила, что планирует смыться домой. Лучше сдохнуть, чем вернуться туда, откуда я родом. Дома я никто, пустое место. А здесь? Здесь у меня настоящая власть. И то, что она скрывала свой план от меня годами… — Герман сжал кулак и покачал головой. — Я просто хотел, чтобы она одумалась и осталась.

— Ты всё ещё любишь её? — спросил я, нарушая все мыслимые и немыслимые рамки официального парламентёра. Ну а что, надо же понимать мотивацию контрагента.