— Угощайтесь, — разрешил я, но предупредил: — На вино не налегайте.

Жулики промочили горло и принялись рассказывать о своем походе в катакомбы. По всему выходило, что добраться до стоков бывшей скотобойни проблемой не станет, но вот проникнуть в тюрьму будет не столь просто. Проход там перекрывала вмурованная в каменную кладку решетка.

— Пилить долго, — подвел итог старший из парней, — а начнем ломать, нашумим.

— На месте определимся, — решил я и отозвал Хмурого в сторону: — Сходи к ученому человеку, который нам опиумную настойку делает, возьми у него кислоту. Только быстро, одна нога здесь, другая там.

— Я карету нанял, — предупредил головорез.

— Беги, все оплачу, — пообещал я. — Встретимся внизу.

Хмурый отправился выполнять распоряжение; я выдвинул из-под лавки свой дорожный сундук и спросил Густава:

— Если Эд подстрелит экзорциста, ты почувствуешь это из катакомб?

— Да хоть из Бездны! — скривился чернокнижник, легко подхватил под мышки пару пузатых бочонков со своим нечестивым порошком и пробурчал: — Показывайте дорогу.

Вслед за жуликами мы спустились в подвал и обнаружили там провал в полу, к краю которого была приставлена не внушавшая никакого доверия деревянная лесенка, скособоченная и шаткая. Я осторожно слез до середины груди, подтянул к себе сундук и принялся уже вслепую нашаривать ногами перекладины, а когда очутился на неровном каменном полу, с облегчением перевел дух и окликнул Густава:

— Шевелись!

Когда все спустились, один из жуликов поднял потайной фонарь над головой и узким лучом света осветил пыльный пол и грязные стены.

— Идемте, мастер! — позвал он меня и первым зашагал по темному проходу.

Я прикрыл нос смоченным в полынной настойке платком и только после этого двинулся следом. Прикрыл лицо вовсе не зря: стоило выбраться в канализацию, в желобе на полу которой лениво тек узенький ручеек нечистот, несильная до того вонь сделалась просто невыносимой. Некоторое время спустя мы свернули в боковой проход-трубу, уходивший куда-то вверх, и там к вони нечистот добавился въевшийся в стены дух смерти. Кто бывал на скотобойне — тот поймет.

Низкий потолок нависал над головами, приходилось сгибаться и втягивать голову в плечи, дабы не цеплять на каждом шагу макушкой каменный свод. Сложней всего приходилось Густаву Сирлину, который в буквальном смысле слова скрючился в три погибели, пробираясь вслед за нами.

Пол покрывали засохшие отложения, подошвы ботинок проскальзывали, и несколько раз я удержался от падения лишь благодаря своевременной помощи проводника. Подъем, впрочем, долго не продлился — вскоре нам перегородила дорогу ржавая решетка, намертво вмурованная в каменную кладку стен.