Привратник выскочил на улицу через пять минут.

— Чем-то могу помочь? — поинтересовался он.

— Вы — нет, — ответил я, не сдвинувшись с места.

— Это частная территория, уважаемый, — напомнил служитель. — Здесь нельзя находиться без веской причины.

— Частная территория там, — указал я на ограду. — Поэтому я и стою здесь, а не там.

— Если немедленно не уйдете, вызову охрану!

— Логично.

Служитель задохнулся от возмущения, но прежде чем успел что-либо предпринять, на улицу выглянул неприметный человечек в ливрее цветов герцога. Он смерил меня цепким взглядом опытного шпика и указал на калитку:

— Следуйте за мной.

Привратник беспрекословно отступил в сторону; я прошел в ворота и моментально оказался в «коробочке» — пара крепких парней впереди, двое громил сзади. Еще и псарь с тремя волкодавами на привязи будто случайно неподалеку прогуливается.

Только дернись — порвут.

Я, впрочем, дергаться не собирался и спокойно зашагал по выложенной мраморной плиткой тропинке, петлявшей меж фигурно подстриженными кустами с одной стороны и ровной-ровной живой изгородью с другой.

Долго идти не пришлось: в дом меня приглашать не стали и вместо этого проводили к летней веранде.

— Проходите, — предложил неприметный в ливрее.

Я поднялся по деревянным ступеням и уселся напротив пожилого господина, прятавшегося от летнего зноя в тени беседки.

— День добрый, Себастьян, — поздоровался со мной Малькольм Паре. — Кто подсказал, что я в городе?

— Простая догадка, — признался я. — Проигнорировать семидесятилетие его величества со стороны герцога Мора было чрезвычайно опрометчиво, а где он, там и вы.

— Ты всегда отличался ясностью мышления, — улыбнулся Малькольм. — Выпьешь вина?

— Благодарю, не стоит. Сегодня слишком жарко, а мне еще работать.

— Если ты пришел просить о заступничестве, боюсь, ничем не смогу помочь, — вздохнул Паре. — Я уже не пользуюсь былым влиянием, да и положение его светлости весьма шаткое, если не сказать сомнительное.

— Даже так? — хмыкнул я, ничуть не удивившись осведомленности бывшего патрона о моих проблемах с законом.

— Его величество плох и давно уже не принимает самостоятельных решений, а герцога Гастре, который мог бы осадить принца Августина, с нами, увы, больше нет.

— А кронпринц Иоанн? — поддержал я беседу, собираясь с мыслями. — Ведь именно кронпринц наследует трон, не так ли?

— Кронпринц слаб и этим интересен части дворянства, но реальная власть сосредоточена в руках канцлера.

— И он этим воспользуется?

— Мудрый человек довольствовался бы сложившимся положением дел, но принц Августин для этого слишком тщеславен. Именно поэтому его предшественник на посту канцлера и устроил брак старшей дочери кронпринца с первенцем герцога Мора.