— С какой стати?

— Понадобился специалист моего профиля, — пояснил Джек и задумчиво потер выглядывавший из-под обшлага серого сюртука завиток татуировки.

— И? — поторопил я его.

— И я нашел в кабинете Ланье отрезанное человеческое ухо. Нетленное, понимаешь?

Я кивнул:

— Понимаю.

Подобные артефакты были в чести у армейской разведки Драгарна, и мне в свое время приходилось сталкиваться с ними не раз и не два. Подозреваю, где-то в сыром подвале за тридевять земель отсюда сидит безухий бесноватый и пишет, пишет, пишет звучащие в его голове разговоры.

А бывает, им и глаза вырывают…

При воспоминании о слепом художнике меня передернула нервная дрожь, я вздохнул и поежился:

— Надеюсь, у себя ты подобных сюрпризов не обнаружил?

Наговорить в кабинете Джека мы успели столько, что хватит на колесование и еще на четвертование останется.

— На наше с тобой счастье — нет, — хмыкнул Пратт, попросил: — Ты только не попадись. — Выбрался из кареты и зашагал к служебным воротам дворцового комплекса.

Я подождал, пока он скроется из виду, и окликнул кучера:

— Гастон!

— Да, мастер?

— Знаешь, где находится столичная резиденция герцога Мора?

— Я знаю! — сообщил Ори и ловко забрался на козлы. — Здесь недалеко.

— Поехали!

Дворец герцога Мора располагался в тенистом районе, где под сенью вековых вязов гулял легкий ветерок и стоял густой дух свежескошенной травы. Летний зной там не ощущался совершенно, на улицах царила идеальная чистота, и чуть ли не на каждом шагу в воздух взметывались струи многочисленных фонтанов.

Будто в другом мире очутился.

Городским стражникам местные аристократы охрану своего покоя не доверяли, поэтому на глаза то и дело попадались крепкие парни в неброских, строгого покроя сюртуках, но моя карета выглядела достаточно респектабельно, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Мало ли, вдруг портной по вызову явился или цирюльник. Бывает…

Проехав за каменную стену, оставшуюся от давным-давно снесенного оборонительного вала, кони начали подъем на самую кручу нависавшего над Эверем холма. Вид на город отсюда открывался просто волшебный, но сейчас красоты Акраи волновали меня меньше всего. Другим была голова занята, совсем другим.

Когда подковы зацокали по замощенной булыжниками площадке перед служебными воротами резиденции, я распахнул дверцу и велел Гастону остановить лошадей. После чего спрыгнул с подножки и встал точно напротив будки привратника.

Подходить и стучать не стал, привлекать к себе внимание криком — тоже.

Просто оперся на трость и принялся поглядывать на вытащенные из кармана часы.