— На кладбище же велели… — напомнил ему сидевший на козлах Гастон, обмахивая раскрасневшееся лицо соломенной шляпой. — Похороны на час пополудни назначены, как раз доберемся…

— Да, езжай сразу на кладбище, — подтвердил я и забрался внутрь. Вытащил из дорожного ящика плоскую бутылочку с полынной настойкой, выдернул пробку, глотнул.

Горько, будто лекарство принял.

Лекарство и есть.

Я поскреб ногтем потемневший в паре мест серебряный щит браслета и вдруг ощутил нестерпимое желание плюнуть на все и завалиться в Берте.

Но — нельзя. Да и не дело похороны Фаре пропускать.

Слишком много нужных людей на кладбище соберется, чтобы это мероприятие игнорировать.

Когда карета затряслась на загородной дороге, я повязал шейный платок и нехотя снял с вешалки черный сюртук.

Упрею на солнце, но куда деваться? Нельзя правила приличия нарушать.

Бесов праздник, как же Фаре сдох не вовремя! Хотя бы декаду еще небо покоптил…

Карета остановилась, Ори распахнул дверцу и оповестил меня:

— Приехали.

— Вижу, что приехали, — буркнул я, взял себя в руки и вздохнул: — Ладно, ждите здесь.

Сам прихватил трость, прошел в кладбищенские ворота и сразу свернул на тенистую аллею, засаженную кленами и липами. Среди деревьев гулял легкий ветерок, жара отпустила, и дышалось здешним чистым воздухом на удивление легко; невольно даже закралась мысль, что живым сейчас остается лишь позавидовать мертвым.

В городе — духота и зной, здесь — свежесть и прохлада.

Будто из преисподней на прогулку выбрался. А все наоборот, да…

— Мастер Шило! — окликнул меня сидевший на скамейке в тенистом уголке аллеи Хмурый. — Присаживайтесь! Успеем повялиться на солнцепеке.

Я опустился рядом с подручным и поморщился, не скрывая досады:

— Шарлю стоило бы дважды подумать, когда он выбирал место для похорон.

— Когда это он думал о ком-нибудь, кроме себя? — резонно отметил головорез.

— Но не на холме же! — Я махнул рукой и уже на полном серьезе спросил: — Ты проверил обстоятельства его смерти?

— Девчонка была новая, из приличной семьи. Уж не знаю, как там все случилось, но по всему выходит, что ткнула она его наугад, куда придется. А пришлось в сонную артерию. Шарль истек кровью в считаные мгновения. Поговорить бы с этой дурехой, да она, когда поняла, что натворила, в окно кинулась и, как на грех, на ограду напоролась.

— Сама кинулась или помогли?

— Вроде сама.

— Следы насилия?

— Многочисленные, — подтвердил Хмурый и пояснил и без того очевидную вещь: — На ней, не на Шарле.

— Понятно. Значит, случайность?

— Да какая случайность? — с отвращением протянул головорез. — Давно все к тому и шло.