Одно к одному, одно к одному!

Новый бес в душе, убийство Попрошайки, браслет этот клятый!

И предчувствия все больше недобрые. Никогда особой сентиментальностью не отличался, но последние дни нет-нет да и всплывут в памяти былые подельники.

Ухмыляется Леон, хмурится Ричард Йорк, собачатся Гуго и Валентин, по обыкновению своему уткнулся в книгу Марк Бонифаций Тарнье.

Все они давно мертвы, разве что экзорцист сгинул без вести, но так и кажется, что подойдет сейчас кто-нибудь из них со спины, да и спросит: «А не зажился ли ты на белом свете, дружище? Мы-то давно уже там… »

И что тогда отвечать, а?

Я с ненавистью глянул на серебряный браслет, охвативший левое запястье, проглотил уже готовое сорваться с губ ругательство и поднялся с колен.

Пора было ехать на кладбище.

— Себастьян, — придержал меня за руку священник, — в последнее время на вас просто лица нет.

— Дел навалилось, отче, — ответил я, — только и всего. Пройдет.

— Все когда-нибудь проходит. Но, если захотите поговорить об этом, всегда можете на меня рассчитывать.

— Разумеется.

— И вы не заказали заупокойную молитву по господину Фаре…

— Он был дрянным человеком, отче, — прямо заявил я, ощутив приступ дикой злобы на своего беспутного подручного. — Плохо жил и плохо умер. Он всех подвел.

— Но бессмертие души…

Я придвинулся к священнику и тихонько произнес:

— Не думаю, что заупокойная молитва спасет его душу от падения в Бездну, даже если ее разом прочитать во всех молельных домах Акраи. Он был очень дурным человеком, святой отец. — Сказал и отправился на выход, спиной ощущая неодобрительный взгляд собеседника.

Да и пусть его. В своей правоте я нисколько не сомневался.

О мертвых либо ничего, либо хорошее? Отлично! Тогда помолчим.

Прохладный полумрак молельного дома сменился зноем летнего полдня; зависшее в полудне солнце опалило кожу совсем уж неласковым жаром, и легкая полотняная рубаха моментально промокла от пота.

Лето! Раскаленные мостовые в центре, вонь тухлой рыбы и нечистот на окраинах. А ведь совсем рядом, просто рукой подать, — открытое море.

Свежесть, прохладный ветерок, свобода.

Уйти в море? Уйдешь тут, пожалуй… Если только прямиком на дно.

Я уже привычно пробежался кончиками пальцев по серебряным щиткам браслета и раздраженно махнул рукой дожидавшимся меня охранникам, которые сидели на корточках у стены соседнего здания, прячась в его узкой тени от палящих лучей недобро скалившегося с безоблачного неба солнца.

Браслет, все этот клятый браслет. Окольцевали, будто зверя какого…

— Куда сейчас, мастер? — спросил Ори, распахивая дверцу подогнанной кареты.