С другой стороны — а не до хрена ли я хочу от вчерашних абсолютно гражданских людей, которым волею судеб приходится выживать на руинах постапокалиптического мира? У них никакой подготовки нет: ни физической, ни психологической… И то, что они до сих пор живы, говорит о том, что они к этой среде сумели как-то приспособиться. Что само по себе уже достойно уважения.

Вот только если они продолжат себя так вести — ну, пожалуй, кроме Лисы и Грома — этим их достижения и ограничатся. И не сказать, что надолго.

Гром собирался сказать еще что-то, но его прервала Лиса.

— Хватит! — девушка подняла ладонь, прислушалась. — Тихо.

Мы, как по команде, замерил и вытянули шеи. Долго прислушиваться не пришлось. Раздающиеся звуки были очень знакомыми. Не нужно бытьсеми пядей во лбу, чтобы понять, что это. Новая волна. Тонкое высокое завывание — пока еще далекое, цокот, шуршание… Пропеллеры, турбинки, микроприводы… Дроны. Гребаные механические куклы снова двигались сюда. И, судя по всему, в количестве, достаточном для того, чтобы нам не понравилось. Электронный мозг полигона, или кто там им управляет, собрал новую партию электронных уродцев, чтобы стереить с лица земли наглецов, посмевших сунуться на его территорию… А заодно и провести внеочередные испытания. Проклятье. А я ведь в глубине души надеялся, что болванчики закончились…

Гром закатил глаза, но не комично, а устало, с хриплым смешком, будто в горле песок.

— Ну когда же это, мать вашу, закончится? — спросил он потолок. — Сколько мы еще сможем так бегать, прежде чем они нас зажмут и достанут?

Ответ пришел, как бывает иногда, не извне. Просто паззл внутри меня сошелся, встал на место, щелкнув, как патрон в патроннике. Никакой философии, чистая механика: причина, следствие…

— Закончится это только тогда, — сказал я, и собственный голос показался чужим — слишком спокойным, слишком ровным, — когда мы снесем управляющий трансмиттер.

Все повернулись ко мне. Даже Ворон поднял глаза. Взгляд Лисы метнулся на меня, потом выше — туда, где стеклянные купола атриума уходили в серый день. Гром прищурился, уже просчитывая.

— Трансмиттер, — повторил я, отрываясь от стены. — Игла на крыше админ-центра посреди сектора. Пока она жива — все они одна стая. Что видит один — видят все. Поодиночке они — обычные железяки, хоть и смертоносные, управляемые полигоном — единый, невероятно опасный рой. Вы же видели, тут половина — поделки как с уроков труда, им мозгов не хватти действовать сообща. Снесем трансмиттер — каждый станет сам по себе. Ошибки, задержки, слепые зоны, неверные траектории… Они станут долбанными электронными болванчиками. От которых сложно, но вполне возможно спрятаться и скрыться.