Я задержался, пропуская остальных вперед, присел, и быстро выдернул из разъема на плате подсвеченный Симбой модуль и сунул его в разгрузку. Хоть что-то хорошее за последнее время произошло…

Мы двинулись дальше, теперь уже медленнее. Шаги отдавались в ушах, дыхание стало тяжелее, хотя воздуха не убавилось. Через несколько сотен метров наткнулись еще один труп. У стены, в неболььшой комнатке, где раньше стоял распределительный щит, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Скелет в обрывках одежды, руки заломлены за спину, притянуты пластиковыми стяжками. Голова запрокинута, глазницы пустые. В черепе зияло ровное круглое отверстие.

— Контрольный, — пробормотал Гром, и сплюнул на пол. — Пуля. Из ружья.

Я коротко выдохнул через нос. Картина происшедшего была понятна. Человек попал в лапы мутанту. Тот его зачем-то пытал, потом пристрелил, добившись (или не добившись) от человека того, чего хотел. Вот только и сам далеко не ушел — нарвался на дрон и нашел свою смерть на выходе из подвала. Судьба, видимо.

Мне стало крайне интересно, чего такого искал или хотел узнать мутант. Ведь не ради праздного любопытства или из врожденной жесткокости он пытал мужика? Я обвел фонарем помещение, но ничего не нашел. Попросил остальных подождать, вернулся назад, туда, где лежал труп мутанта, присел… Ага, есть.

Под трубой лежал нехамеченный ранее небольшой рюкзак. Я достал его, открыл, быстро перетряхнул содержимое. Патроны для ружья, пистолет — ржавый, как не знаю что, и… Коммуникатор. Угу. Эта шутка явно не мутантская. А значит, там может быть что-то, что может представлять для нас интерес. Коммуникатор давно разряжен, но ведь можно же достать карту памяти?

Забрав девайс, я вернулся к отряду. В двух словах объяснил, что хочу, и глаза у Шила тут же загорелись живым интересом. Лисе, судя по виду, тоже было любопытно, Гром не возражал, а Ворон… А Ворона никто и не спрашивал. Шило достал один из своих многочисленных ножей, щелкнула крышка найденного коммункатора, и через минуту он уже подключал карту памяти к своему собственному устройству.

— Файлы вычищены, — через несколько секунд констатировал он. — Неверный код. Видимо, мут все же не получил того, чего хотел…

Остальные закивали, один я не понял, о чем речь.

— Поясни, — попросил я.

Шило вскинул на меня удивленный взгляд, потом, видимо, понял, что если я раньше и знал, о чем он говорит, то сейчас не понял, и хмыкнул.

— Ну смотри. Для всех нас самое важное — карты. На них отмечены опасные участки, зоны Искажения, логова мутов, станции Эдема и прочее. А еще — схроны, тропы, жилые убежища, дороги разведчиков и караванов. И очень не хотелось бы, чтоб это попало в лапы мутов или в манипуляторы жестянкам. Потому все наши коммуникаторы, которые без сети только как навигаторы и можно использовать, настроены особым образом. Если вести неправильный код, то вся информация, которая лежит в защищенном хранилище, сотрется. Останется только то, что лежит во внешней памяти. То, что не жалко. То, что не имеет никакого критического значения, но может быть важно для других. Так, например, у нас предсмертные записки оставляют. Чтоб те, кто нашел, хоть знали, что случилось.