Я вздохнул. Беседа снова заходила в тупик.

— Слушай, как-то не с того мы начали. Я — Антей, — я шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия.

Тот подумал, и протянул руку навстречу.

— Гром. Ладно, давай внутрь зайдем, нечего на улице маячить, мало ли кто здесь бродит поблизости…

Так, это уже хорошо. Это уже какой-то контакт.

Я шагнул через порог вслед за Громом, и с любопытством огляделся.

Народ здесь собрался самый разномастный. Парнишка, лет двадцати с обвешанным навороченными модулями девятисотым «Калашом», молодая женщина с санитарной сумкой через плечо, хлопочущая над двумя ранеными, угрюмый невзрачный мужик лет сорока с хищным носом, похожим на клюв, и худой татуированный парень под тридцать с длинными волосами, собранными в хвост.

Я посмотрел на раненых, и покачал головой.

— Тяжело пришлось?

— Несладко, — угрюмо подтвердил Гром. — Так откуда ты, Антей?

Я помолчал секунду, собираясь с духом, а потом выдохнул:

— Не знаю.

— В смысле «не знаешь»? — прищурился мужик с хвостом.

— В прямом. Очнулся в руинах, рядом дохлый киборг. Весь разбитый, память отшибло. Как зовут — помню. Больше — нихрена.

— Чет звездежом пахнет, — пробухтел носатый, недвусмысленно поправляя автомат.

— Не лезь, Ворон, — оборвал его Гром, с интересом глядя на меня. — Ну и что дальше?

— Да ничего, — пожал я плечами. — Побродил по округе, прибарахлился. Забрел в промзону какую-то, так скрутило — насилу выбрался. Если б не мужик какой-то, в той промке бы и остался. Спасибо ему, помог, вывел…

— Скрутило, говоришь? — Гром с Вороном переглянулись.

— Ну да. Сил нет даже ползти, башка кружится, глюки какие-то… Там я рюкзак и нашел, кстати.

Снова обмен быстрыми взглядами.

— А что за мужик тебя вывел? — внимательно глядя на меня, спросил Гром.

— Да понятия не имею. Странный такой. Как из лесу вышел. Двустволка, патронташ… Отвел к палатке своей, накормил, да потом и вывел, куда мне нужно было. Собака у него еще такая смешная, лохматая…

— Егерь? — прошептал кто-то. Я скосил глаза и успел поймать быстрый взгляд, полный чуть ли не суеверного благоговения.

— Похож, — кивнул Гром. — Интересно… Слышь, Антей. Я у тебя ножики видел такие интересные… Импланты?

— Они самые, — кивнул я, и тут же все, кроме Грома, шарахнулись в стороны. Ворон поднял автомат и нервно проговорил.

— Слышь, Гром, не нравится мне это все. Давай его просто завалим и пойдем, а? Зуб даю — блудняк какой-то. Как бы не от жестянок казачок засланный…

Я повернулся к нему. Глаза сузились, уголки губ дернулись в холодной усмешке.

— Завалим, говоришь? Ну, попробуй.