— Да он рехнулся!

Даже Лиса, до этого спокойная, нахмурилась и уставилась на меня, словно впервые увидела.

Север медленно поднял ладонь, заставив всех замолчать. Его глаза сузились до щелочек:

— Ты хочешь сказать… что побывал на станции Эдема… и выжил?

Я чуть усмехнулся и кивнул.

— Я — да. А вот станция мой визит не пережила.

Снова повисла тишина. Кто-то закашлялся, кто-то нервно сжал ремень автомата. Север встал, шагнул ко мне, посмотрел прямо в глаза.

— Ты что же это хочешь сказать… Станция, что рванула ночью — хочешь сказать это твоих рук дело?

Я выдержал его взгляд, и медленно кивнул.

— Есть грешок.

Север молчал несколько секунд, взгляд его стал тяжёлым и задумчивым. Он перевел его на Грома, на Лису, на Серого, потом снова на меня. В штабе было слышно, как кто-то сглотнул слюну.

— Я уже ничерта не понимаю… — глухо сказал он. — У него татуировка Эдема, но он спас Серого и Лису от сетников, взорвал станцию и вытащил Грома с его людьми…

— Да кого вы слушаете⁈ — вдруг сорвался Серый, голос его дрожал от злости. — Это же он! Тот тип из седьмого убежища!

Он резко выдернул из разгрузки старый коммуникатор, встряхнул его и со злой торопливостью что-то нажал. Одна из панелей на стене мигнула и ожила, заливая помещение мертвенным светом.

На экране проигрывалась видеозапись. Картинка была мутная, с помехами, но вполне различимая. Коридоры убежища — такие же бетонные стены, такие же укрепленные двери, как и здесь. В кадре появился человек — невероятно быстрая, почти смазанная фигура. Перед ним выскочил человек с автоматом, темноту разорвала цепочка трассеров, фигура на миг замедлилась, в тусклом свете лампы блеснули имплантированные клинки. Два взмаха — и человек упал с перерезаным горлом и распоротым животом. Смазанная фигура снова ускорилась и бросилась дальше. Переключение. Следующая камера. Большой зал, полно людей… Между ними призраком метался неизвестный, и… Убивал. Хладнокровно, быстро, профессионально. Кровь летела на стены, кто-то пытался стрелять, но падал раньше, чем успевал нажать на спуск.

Серый промотал запись вперед, останавливаясь на мгновениях убийств. Лица погибших видны плохо, звука не было, но даже без этого картина ужасала. Как апофеоз всего этого, фигура с клинками повернулась к камере и ощерилась прямо в объектив.

Серый нажал на паузу.

Я почувствовал, как внутри все похолодело. Сердце замерло, дыхание стало тяжелым. С пыльного экрана на меня смотрело… мое собственное лицо.

Комната будто выдохнула разом. Лиса побледнела и опустила взгляд. Кто-то тихо выругался. Серый торжествующе закричал: