— Никакого огня, — отчеканил принц.
— Командир, тут стены в три обхвата, — буркнул Галлан, пытаясь высвободить руку. — Девчонка околеет. Ночью в этих скалах кровь в жилах стынет. Из ущелья так тянет, что зубы сводит.
— Из ущелья тянет не только ветром, — Рейн не отпустил его руку, а лишь сжал сильнее, заставив Галлана поморщиться. — Гладкий серый камень руин работает как идеальное зеркало для магов Ордена. Любой отблеск пламени, даже самый крошечный костер, отразится от этих графитовых плит и уйдет направленным лучом прямо на южный склон, где стоят Чистильщики. Хочешь согреться — делись плащом. Но огниво убери.
Он разжал пальцы, повернулся ко мне и сухо добавил: — Мария — спать. Я ухожу в дальний дозор на южную стену. Галлан, ты на часах у входа.
Принц растворился в темноте коридора так бесшумно, словно сам был частью этих мертвых каменных стен. Мы остались вдвоем. Пронизывающий сквозняк из пролома стены гулял по залу, поднимая с пола пыль, а стены тускло отсвечивали синевой в лунном свете, напоминая куски льда. Холод действительно пробирал до костей...
Мы с Галланом остались вдвоем.
Я сидела, сжавшись в комок на жесткой попоне, пытаясь согреться под своим меховым плащом. Галлан бесшумно подошел ближе, опустился рядом и молча натянул на мои плечи свой собственный тяжелый плащ, укутывая меня как ребенка.
— Совсем заездил тебя наш принц, да? — тихо, без прежней наглости спросил он. Его теплое дыхание коснулось моих замерзших пальцев.
— Для этого ему надо было меня сначала оседлать, — попыталась отшутиться я.
— Он хороший командир, Маша. Но его долг перед мертвецами сожрет любого, кто окажется рядом. Я просто хочу, чтобы ты жила. Поэтому я сорвался с лагеря вместе с вами, я знаю его слишком хорошо.
Эта простая человеческая эмпатия полностью меня обезоружила. Я так устала от ледяного контроля Рейна, от чужих ожиданий и бесконечного страха...
— Твои пальцы совсем ледяные, — тихо, почти невесомо произнес он.
Его ладони, широкие, мозолистые от рукояти меча, мягко обхватили мои руки. От Галлана шло плотное, концентрированное тепло, которого мне так отчаянно не хватало.
Я не успела ничего ответить, как он потянул меня на себя, укутывая поверх туники своим тяжелым походным плащом, подбитым густым мехом. Мы оказались так близко, что я почувствовала мерный, частый стук его сердца под холщовой рубахой.
Во мне проснулась животная потребность согреться и уцепиться за жизнь в мире, который трещал по швам. Я устала от ледяных приказов Рейна, устала быть «оружием высшего порядка». Мне хотелось побыть просто Машей. Обычной девушкой, которую защищают, а не используют.