— Не трогай упряжь, — сухо добавляет он, отпуская мою руку. — Лошадь слушается только мою волю.
Внутри меня всё сжимается от обиды и злости. Ладно. Поняла. Шаг вперед, два назад. Для него я всё еще потенциальная угроза, хакер, который взломал его мир.
— Дальше идем пешком, — говорит Рейн. Мы спешиваемся. — Осталось обогнуть Серую пустошь и мы на месте.
Ну Серая пустошь так Серая пустошь, любят же они драматичные названия, думаю про себя я.
Мы подходим к обрыву и смотрим вниз. Теперь я понимаю почему.
Это не просто выжженная земля. Это физическая смерть пространства. Огромная долина внизу выглядит так, будто из нее фотошопом вымыли абсолютно все цвета и текстуры. Земля там гладкая, серо-белая, покрытая мертвым налетом, без единой травинки или камня. Деревья стоят как мертвые гипсовые слепки — без коры, без листьев, идеально ровные и жуткие. В этом месте нет звуков. Даже ветер там затихает, словно натыкается на вакуум. Контраст после живой, бурлящей реки такой сильный, что меня начинает натурально подташнивать от этого мертвого величия.
Вдалеке я вижу заброшенные серые жилища и, кажется, силуэты людей!
Вспышка. Хлопок. Пустота в углу палатки.
Юлька исчезает в ту же секунду. Я чувствую, что у меня получилось все правильно. Живой человек дома, в безопасности, в моей квартире. Но радоваться победе мне некогда, потому что в следующую долю секунды меня бьет отдачей.
Я чувствую дикий прилив ярости. Она бурлит во мне все больше и больше. Ни разу в жизни не сталкивалась с эмоцией такой силы!
Между нашими с Рейном ладонями всё еще горит свежий, сочащийся кровью узор, похожий на шипы роз. Я поняла, через эти ментальные узы в мою голову лавиной срывается его реакция. Я начинаю различать его стальную волю, сокрушительную ответственность за лагерь и дикое, первобытное бешенство от того, что «тупая туристка» только что слила в никуда первый, самый драгоценный транш энергии.
Ярость Рейна — черная, удушливая буря человека, который привык убивать и выживать. И эта буря затапливает мой мозг. Я не умею контролировать такое количество чужого гнева. Мои предохранители мгновенно сгорают. Его ярость резонирует с моей собственной паникой, и внутри меня взрывается ядерный реактор.
— Ты что натворила?! — грохочет Рейн, хватая меня за грудки пуховика. Его серебряные глаза превращаются в два лезвия.
— Отвали от меня! — визжу я, теряя остатки человеческого разума.
Звуковая волна моего крика, плотная, как бетонная плита, швыряет огромного Рейна через всю палатку. Ого, я всегда так умела?
Он встает и со взглядом хищника готового к атаке двигается на меня.