Второй подошел ближе, но не вплотную. Не отдавая честь, он сердито пробурчал:

— Документики, граждане, предъявляем.

— А преставиться не должен, поручик? — в тон ему поинтересовалась Элен.

— Не умничайте, дамочка, себе дороже выйдет.

Менты эти категорически не нравились ни мне, ни ликвору. Но все же это были государственные служащие при исполнении. Будь они хоть трижды куплены Вержицким, я уважал их службу. Стоило попытаться решить дело миром. Я достал удостоверение инспектора Транспортного Управления.

— Проблемы, поручик?

Полицейский с какой-то брезгливостью начал рассматривать мою подделку. За качество я не волновался, если оно устроило видавших виды сотрудников аэропорта, то уж провинциальный мент должен при виде этой корочки испытать религиозное чувство. Однако поручик должного трепета явно не ощутил.

— Далеко забрались от Москвы, Иннокентий Федорович. Не расскажете, что забыли в нашей глуши?

— Вы забываетесь, поручик! Искренне советую отдать честь, сесть в машину и заняться своим делами, а не вмешиваться в вопросы госбезопасности.

— А я думаю, что удостоверение поддельное. Проехали-ка, граждане, до выяснения.

Он потянулся к кобуре, а его напарник уже откровенно навел автомат на нас.

— Зря вы, поручик, противодействие оказываете, — затянул я как можно нуднее, — это чревато сплошными неприятностями вашему управлению в целом и вам лично.

Последние слова я договорил, вырубив дерзкого поручика ударом по нужной точке под затылочной костью. До второго полицейского я добрался одним прыжком, бедолага отправился вслед за напарником, любезно уступив мне свое оружие.

— Багажник! — рявкнул я на Элен.

Она не заставила себя долго ждать и распахнула его, а я как можно быстрее упаковал туда незадачливых патрульных.

— Ты знаешь дорогу? — спросил я девушку.

— Конечно. Я каждую улицу метр за метром на камерах отсмотрела.

— Садись за руль.

Нам повезло, что около комбината люди не гуляли вообще. Возможно, их отпугивала аура этого места. И хотя раньше я бы с иронией отнесся к такому предположению, но сейчас я остро чувствовал ощущение и мерзости и опасности, исходящее из этой бетонной коробки.

С полицейских при транспортировке в багажник свалились фуражки, я надел одну из них, а другую водрузил на голову Ирине. Она что-то пробурчала про сальные волосы и вшей хозяина головного убора, но спорить не стала.

Включив сирену, мы без осложнений добрались до моста через реку. Череповец — город маленький, так что дорога заняла несколько минут. Рация что-то вякала, но мы не обращали на нее внимания. В городе сгустились сумерки, Череповец будто вымер. Нас это только радовало. Мерзкое чувство, пропитавшее город, не покидало нас всю дорогу. В Гречине я тоже чувствовал эту атмосферу угрозы и порока, но здесь она казалась в разы более густой.