Походя рубанул по спине татарина, прытко наседавшего на моего братца, чем его здорово выручил. Князь гарцевал на коне, отмахиваясь сразу от двоих, Леонтий теснил своего противника, громко ругаясь. Такое чувство, что вся слобода пришла мулле на помощь.

— Стоять! — заревел я. — Держите его!

Держать было некому, все заняты. Даже при том, что к нам спешно прибывало подкрепление. Побежал за ним сам. Пришлось немного попетлять меж сражающихся, но я добрался до него прежде, чем он сумел ускользнуть. Схватил за шиворот, поднял на ноги, как нашкодившего кота.

Бросил саблю в ножны, достал пистолет, бахнул в воздух, привлекая всеобщее внимание. Мимо пронеслась обезумевшая от страха лошадь.

— Всё кончено! Бросайте оружие! — прокричал я.

Баир-мулла был в моих руках. И к его горлу был приставлен острый кинжал. Не хотел я, чтобы всё так обернулось, но вышло как вышло. Сделанного не воротишь.

Увидев схваченного муллу, татары замерли с оружием в руках. Их тотчас же разоружили, повязали, начали сгонять в одну кучу, словно отару овец.

Раненых отводили в сторону, оказывали первую помощь, мёртвых складывали отдельно. Троих татар и двоих русских.

Князь Воротынский подъехал ко мне, взъерошенный, взбудораженный, с окровавленной саблей наголо. Натянул поводья, заставляя мерина фыркать и дёргать головой, переступая с ноги на ногу.

— Этот? — злобно глядя на татарина в моих руках, спросил воевода.

— Он, княже, он к бунту народ подстрекал, — сказал я.

— Ложь! — воскликнул мулла. — Клевета!

— Это мы ещё выясним! Увозите! — приказал Воротынский.

Суматоха боя сменилась суматохой спешных сборов. Пленённых татар грузили на лошадей, чтобы увезти в кремль и допросить. Пора и нам было ехать.

Я подождал, пока ко мне подойдут Леонтий и Фёдор. Оба не пострадали, хотя помахать саблями пришлось им обоим. Оба мрачные и хмурые. Веселиться и правда было не с чего, тут не до веселья. Мы бросили камень в воду, и сейчас от него разойдутся круги, сперва по Казани, а потом и по всему бывшему ханству, и я гадал, не подтолкнули ли мы ещё больше людей к сопротивлению? Арест получился отвратительный.

— Едем. В кремль, — сказал я.

Они молча забрались в сёдла, я тоже запрыгнул на лошадь, тронул пятками бока, пуская её шагом. Из окон и из-за заборов татарской слободы на нас глядели женщины и дети, и от этих взглядов мне стало не по себе.

В кремль мы добрались в числе последних. Спешить мне не хотелось. После такого провала хотелось вообще уехать из города подальше. Формально, конечно, моя миссия была выполнена, зачинщики арестованы, но я боялся, что это наоборот только сыграет злую шутку. А оставлять Воротынского наедине с этой проблемой мне было даже немного стыдно.