С неба моросит мелкий дождь - вполне обычный для питерского утра, когда половина школы тащится к дверям как сонные мухи. В восемь сорок пять в калитку влетает знакомая фигурка в темно-сером пальто со старенькой потертой сумкой через плечо и деловито лавирует между лужами, прижимая к груди какой-то учебный талмуд.
Прищурившись, слежу за тем, как она взбегает по ступеням крыльца и скидывает капюшон, и криво усмехаюсь.
Упрямая зараза...
Кудряшки снова безжалостно загнаны на затылке в тугой пучок, будто она с утра специально стянула их плоскогубцами, и даже с двадцати метров видно, как натянулась кожа у нее на висках. А на переносице сидят неизменные очки в строгой оправе. Снова забралась в свою раковину и выставила колючки.
Интересно, на что она рассчитывает?
Что субботний вечер был моим временным помешательством на фоне визита папаши или всерьез поверила, будто угроза ссылки в Швейцарию заставит меня поджать хвост и сделать вид, что мы с ней едва знакомы?
Что ж, Стоянова. Сейчас проверим, насколько твоей наивности хватит.
Выбравшись из машины, бросаю пустой стаканчик в урну и неторопливо иду к главному входу. Когда вхожу в кабинет за минуту до звонка, весь класс привычно притихает, а сидящая на втором ряду Илона подается вперед, стреляя в меня глазками.
Неторопливо прохожу вдоль ряда к стене, нацелившись на третью парту среднего ряда.
Стоянова сидит там, раскладывая перед собой школьные принадлежности и чистые листы для контрольной. Когда я прохожу мимо ее стола, она даже не косится. Сидит себе правильная девочка-отличница, для которой на свете существуют только графики функций и теорема Виета... чем и цепляет еще сильней.
Опустившись на стул рядом с Кириллом, я вытягиваю ноги в проход и упираюсь взглядом в ее затылок, где из-под тугой резинки на шею все-таки выбился один крошечный светло-русый завиток.
- Илюх, ты че сегодня как неродной? - вполголоса подает голос Стас с соседнего ряда, перегибаясь через проход. - Мы в субботу в клуб на Конюшенной гоняли, я тебе раз пять набирал. Ты трубку не брал, с радаров слился...
- Занят был, - коротко говорю я, продолжая смотреть на Стоянову.
- Проектом своим, что ли? - хмыкает Кирилл, крутя в пальцах зажигалку. - Слышь, ну раз вы там с очкастой всё доделали, может, хорош уже ее за нами таскать? Реально же напрягает. Сидит в столовке с кислой рожей, кусок в горло не лезет...
Я медленно перевожу взгляд с тонкой девичьей шеи на самодовольную физиономию Кирилла.
Озвучивать вслух свое мнение мне не требуется. Кир тут же осекается на полуслове и, спрятав зажигалку в карман, торопливо начинает интересоваться содержимым своей парты. Инстинкт самосохранения у него всегда работает чуть лучше, чем у Стаса.