Ямочка на его щеке становится еще глубже. В темных глазах на долю секунды вспыхивает какая-то острая эмоция, но распознать ее мне не удается, потому что Стас тут же влезает с претензией:
- Слышал, че эта тварь несет? Дай я ей разок всеку, она мигом свой рот помойный закроет...
Улыбка с лица Ильи мгновенно сползает.
Небрежно оттолкнувшись плечом от кирпичной стены, он делает ленивый жест кистью руки в сторону арки, ведущей к главному корпусу. Просто два пальца в воздухе. Молчаливый взмах, означающий только одно: «Свернули цирк, надоело».
Сила этого немого жеста поражает - минуту назад Стас с Кириллом сверлили меня агрессивными взглядами, а сейчас превратились в послушных псов, мигом потерявших ко мне интерес.
- Пошли, - бросает Стас, злобно зыркнув напоследок.
Пнув валяющийся на земле розовый пакет, он направляется к выходу со двора. Кирилл топает следом, то и дело оглядываясь на задержавшегося Илью, который продолжает смотреть на меня тяжело и задумчиво еще пару мгновений. Затем он разворачивается и неторопливо идет вслед за своими прихвостнями.
Как только их шаги затихают, я облегченно приваливаюсь к кирпичной стене.
Боженьки-мороженьки... кажется, я только что нахамила сыну главного застройщика города и назвала его дружков латентными извращенцами, хоть и старалась не слишком их провоцировать. Вопрос теперь, какие будут последствия...
- Н-настя... - доносится снизу прерывистый шепот.
Пашка все еще сидит на корточках в грязи, обхватив голову руками, и жалость колючим комом встает в горле, напрочь вытесняя остатки собственного страха.
- Так, Новиков, отставить потоп, - говорю ему как можно более бодро. - Поднимайся давай. Хватит сырость разводить, ее на Васильевском и без тебя хватает.
- О-они... они видео выложат... - давится он словами, не поднимая глаз. - Я не смогу сюда ходить...
- Сможешь, дурья твоя башка, - хватаю его за плечи, заставляя выпрямиться. - Вставай, кому говорю! Ноги работают?
Он судорожно кивает, цепляясь за мои руки холодными пальцами, и поднимается, оказавшись на полголовы выше меня. Но выглядит настолько жалким, что кажется слабее десятилетнего ребенка.
После той стычки за хозблоком прошла ровно неделя. Стас с Кириллом при встрече в коридорах демонстративно воротят от меня свои носы, и Пашку никто не трогает, но расслабляться рано. Каждой клеточкой кожи чувствую, что за мной наблюдают. Куда бы я ни повернулась в этом чертовом здании, я частенько натыкаюсь на один и тот же прищуренный взгляд темных раскосых глаз.
Вот и сейчас.
Стоит мне чуть скосить зрение влево, к последнему ряду у стены, как затылок тут же начинает ощутимо припекать от чужого внимания. Илья по обыкновению сидит на галерке, развалившись на стуле и лениво подперев точеную скулу кулаком. Обычно на гуманитарных предметах он дрыхнет без задних ног, положив голову на сложенные руки, но сегодня спать не соизволил. Так и прожигает своим проклятым взглядом.