- Ага, как же, сам упал три раза подряд об кирпич...
- Да тихо ты, жить не надоело? Сказано же - никто ничего не видел, камер тут нет...
Стою ни жива ни мертва под холодным дождем, глядя на вывихнутое плечо своего напарника по олимпиаде, и от холода вспыхнувшей уверенности в личности виновника всего мне становится тошно. В эту субботу ведь Денис должен был писать конкурсные интегралы, а теперь...
Никаких сомнений нет и быть не может.
Хоть Денис и послушался меня, выйдя со всеми через главный вход, но на подходе к проспекту его затащили в слепую зону - избивать. И сейчас он настолько напуган, что даже под угрозой больничной койки не смеет назвать фамилию того, кто это сотворил.
Развернувшись, молча выбираюсь из гудящей толпы и иду за угол здания к стоянке для машин старшеклассников. Илья там, стоит по обыкновению возле своего спортивного седана, правда, в полном одиночестве. И при этом выглядит спокойным, как какой-нибудь даос.
Вот только кожаная перчатка надета у него лишь на левую руку, а на костяшках второй алеет свежая ссадина с кровоподтеком.
Значит, он бил Дениса сам... лично...
Подхожу к нему вплотную, сама себя не помня от бешенства.
- Ты..! - голос срывается, но я не обращаю на это внимания, продолжая взахлеб: - Больной ублюдок! За что ты его изуродовал?! За то, что он со мной у шкафчиков две минуты про олимпиаду поговорил?! Он завтра в университетском туре участвовать не сможет!
Илья медленно поворачивает голову и смотрит на меня сверху вниз тяжелым пустым взглядом.
- Жить будет твой математик. Скажи спасибо, что я ему только правую руку отделал, а не обе переломал.
- Да какое ты вообще имел право его трогать, ты, псих?! - взрываюсь я, яростно толкнув его в грудь обеими руками. - Кто ты такой, чтобы решать, с кем мне разговаривать в коридоре, а кого калечить за углом?..