К третьему уроку сдвоенной истории бдительность моя слегка притупляется, но чтобы уж наверняка обезопасить подступы к своей персоне, я специально сажусь на третью парту среднего ряда вплотную к тихоне Полине.
- Итак, записываем тему семинара... Кризис самодержавия и предпосылки первой русской революции... - начинает Людмила Сергеевна, постукивая указкой по интерактивной доске.
Я аккуратно вывожу заголовок на полях тетради и уже тянусь за текстовыделителем, как вдруг через пять минут после звонка в класс неторопливо входит Илья. Сегодня на нем только темно-серая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и закатанными до локтей рукавами, открывающими крепкие предплечья с массивными часами на запястье.
- Извините за опоздание, Людмила Сергеевна, - произносит своим ленивым наглым голосом без капли раскаяния.
- Проходи скорее, Илья, не задерживай урок, - привычно вздыхает историчка, даже не пытаясь делать замечание сыну главного спонсора школы, и отворачивается обратно к карте Российской империи.
Я торопливо делаю вид, что с головой ушла в переписывание дат с экрана. Главное - не поднимать глаз. Сейчас он пройдет по проходу на свой последний ряд к Стасу, завалится спать на парту, и все будет как обычно...
Но его размеренные шаги вдруг останавливаются возле нас с соседкой.
- Полина, - негромко роняет Илья над нами, - уступи местечко, на пятом ряду у окна как раз свободно.
Моя одноклассница ошарашенно хлопает ресницами, глядя на нависшего над ней мажора.
- Ч-чего?.. Но у меня тут конспект разложен...
Илья молча берет двумя пальцами ее розовый пенал с тетрадкой и выразительно кивает головой в сторону задних парт. Его тяжелого немигающего взгляда оказывается более чем достаточно. Под гробовое молчание всего класса поспешно схватив вещи, Полина живо перебегает на галерку, а Илья отодвигает освободившийся стул и по-хозяйски разваливается рядом со мной.
Парты у нас в лицее двухместные, но рассчитаны они явно на среднестатистических школьников, а не на широкоплечего парня за метр восемьдесят пять. Стоит ему вытянуть длинные ноги под столом, как его бедро касается моего колена.
Я мгновенно отодвигаюсь на самый край стула, рискуя рухнуть в проход вместе с учебником.
- Что ты вытворяешь? - цежу сквозь зубы одними губами, не отрывая взгляда от доски. - Твоё место не тут!
- Там сегодня дует, - невозмутимо откликается он вполголоса, поворачивая голову в мою сторону. - А здесь вид гораздо интереснее. Хотя... с архитектурой у тебя опять беда, Стоянова.
Он просто псих!
Реально псих, иначе и не скажешь, учитывая, как бесстыдно он стирает с этого дня любые границы между нами на глазах у всей школы.