Заходить в порт мы не стали и легли в дрейф в пяти милях от входа в бухту.

Через некоторое время к нам подошла мексиканская канонерская лодка и её капитан любезно поинтересовался кто мы такие и цель нашего прибытия.

Получив ответ мексиканец удалился, а крестный решил ждать назначенного времени, не заходя в порт.

Наше ожидание длилось почти четверо суток. На ночь мы уходили подальше от берега миль на сорок-пятьдесят, а днем опять подходили ближе. Запасов угля у нас должно было хватить на такие маневры недели на две.

В одиннадцатом часу двенадцатого января мы в очередной раз легли в дрейф в нашей излюбленной точке напротив входа в бухту. Мы, Иван Васильевич, Соня и я, уютно расположившись в кают-компании и пили утренний кофе.

Погода нам благоприятствовала. Стоял полный штиль, даже по ночам было больше двадцати, небо было ясным и безоблачным. Почему крестный не хочет высадиться и провести разведку мне не понятно, но я решил до пятнадцатого не вмешиваться и ждать.

Иван Васильевич допил своё кофе и хотел что-то сказать, как на верхней палубе раздался истошный крик.

Слов я толком не разобрал, но смысл уловил — к нам из порта опять идет мексиканская канонерка.

Крестный был на своем месте и когда мы с Иваном Василдьевичем поднялись на мостик, он опустил подзорную трубу и ровным, без каких-либо эмоций, голосом произнес:

— Господин Ланжерон собственной персоной, ваша светлость, — и протянул мне подзорную трубу.

На носу канонерки действительно стоял улыбающийся Анри и весь его вид просто кричал, все отлично и замечательно. А немного сзади стоял наш испанский друг граф Мигель Хоакин Дуарте Фернандо Альварес де Кордова, который тоже довольно улыбался.

По их довольным и радостным физиономиям было понятно, что миссия успешно выполнена и решены оба вопроса: финансирование покупки Гавайев и «аферы» с приобретением мною почти половины Мексики. В возможность этого мне всё равно до конца не верилось.

Поднявшийся к нам на палубу господин Ланжерон тут же подвергся чуть ли не смертельной опасности быть раздавленным в обьятьях Ивана Васильевича. Я был просто потрясен таким проявлением эмоций с его стороны и даже немного растерялся.

Крестный недаром был у нас старшим начальником. Он наверное досчитал до десяти и скомандовал.

— Господа, прошу пройти в кают-компанию. Здесь немного ветренно.

Пассаж про ветренность вызвал смех и мы направились кают-компанию, где нас ожидала светлейшая княгиня.

Анри томить нас ожиданием не стал и сразу же, улыбаясь, спросил:

— С чего прикажите начать, ваша светлость?

— А есть варианты? — я ответил, также улыбаясь.