На Камчатке мы задержались всего на трое суток. Я хотел своим глазом посмотреть на строительство дороги и на основанную будущую столицу «золотой» Колымы, но для этого надо задержаться здесь еще на полгода.

В Петропавловске меня ожидали Флегонт Мокиевич и наконец-то мой тезка — Алексей Андреевич Соловьев.

Как это не фантастически звучит, но дорогу наши строители действительно довели до реки Пенжина, выйдя к ней верст на пять выше небольшого села Манилы.

В этом месте достаточно широкая Пенжина распадается на несколько рукавов, образуя целый десяток больших и малых островов. По мнению нашего инженера-первопроходца Соловьева в этом месте реально построить несколько мостов и наладить переправу через реку. Главным достоинством этого места были берега реки, вернее отсутствие болот и прочих гадостей. Поэтому можно выйти безбоязненно к самой воде.

После того, как наши строители за год дошли до этого места, я уже не удивлялся таким планам. Хотя в глубине души считал это мало реальным.

Алексей Андреевич предполагал, используя два острова на реке, тремя мостами перейти перейти реку. Самый широкий рукав Пенжины был не меньше полверсты, два других рукава были полменьше: двести пятьдесят и сто пятьдесят метров.

Дойдя до Пенжины строители стали на зиму лагерем и начали готовиться к предстоящей зиме и весеннему броску через реку. Там было почти три сотни человек, сотня японцев, три десятка англичан, остальные наши староверы.

Часть наших пленников уже стали свободными людьми, женившись на местных дамах. У коряков и камчадалов, непонятно почему, был недостаток мужчин и их женщины с удовольствием принимали придложения англичан и японцев.

Позиция Флегонта Мокиевича в этом вопросе была твердокаменной: никакого блуда, поэтому принимайте голубчики православное крещение и под венец. А после этого становитесь полноправными православными жителями Камчатки и получаете желанную свободу. Правда только в пределах Камчатки.

Уехать без ведома властей или убежать отсюда без помощи аборигенов невозможно. Но времена вражды между местными: коряками с камчадалами и пришлыми русскими ушли в прошлое. Никто из них не только не будет помогать беглецам, но и поможет властям схватить беглого.

Иван Васильевич поразил меня до глубины души, успев обзавестись агентурой среди пленных. Его тезка, Иван Кузьмич Кольцов, тоже не лыком шит и руку держал на пульсе. Его доверенные люди тщательно следили за настроениями на Камчатке.

Поэтому Флегонт Мокиевич не опасался никаких неприятностей со стороны пленников, которые в свою очередь хорошо разобрались в ситуации и как говориться не нарывались. Разницу в своем положении и российских подданных Камчатки они видели и стремились добросовестным ударным трудом заслужить прощение и свободу.