Вот это интересный поворот. У меня появилась смутная догадка, что господин Охоткин дрался на дуэли с клеветником. Анна Андреевна опять похоже поняла ход моих мыслей и ответила на мой немой вопрос.

— Что там произошло, я не смогла выяснить. Только предположение.

— Сергей Петрович надо полагать выздоровел и в Царском он как раз по всем этим абсурдным делам? — уточнил я, хотя это было очевидно.

— Да, — коротко и односложно ответила Анна.

Моя супруга на протяжении всего нашего разговора не проронила не слово. Но слушала очень внимательно и я без слов понял, что у Сергея Петровича будет два слушателя.

Сергей Петрович из Царского Села вернулся еще засветло и очень во время: к началу вечернего чаепития. О нашем возвращении он уже знал.

Что за болезнь у него была я понял сразу же. Мой верный помощник ходил пользуясь тростью и очень медленно.

Во время чаепития всегда происходила перегрупировка ужинающей публики по интересам и улучив момент, когда Соня была увлечена беседой со своей матушкой и Анной, я тихо спросил Сергея Петровича.

— Надо полагать, что вы дрались на дуэли?

— Дважды, ваша светлость. Вторая дуэль была не совсем удачной и меня ранили в живот.

— Вы естественно дрались на шпагах или саблях? — в живот вообще-то могут ранить любым оружием. Но учитывая, что шансов погибнуть от пули немного побольше, я был уверен, что оружием был не пистолет.

— Да, оба раза на саблях. Месье Ланжерон хороший учитель. Первый раз я быстро обезоружил противника, а вот со вторым пришлось повозиться, особенно когда он зацепил меня, — Сергей Петрович показал на правый бок. — Но я все равно сумел выбить у него саблю.

— И вам каким-то образом удалось скрыть обе дуэли от властей?

— Мы дрались без секундантов, вернее они по очереди были друг у друга секундантами. Мои соперники остались живы и ни один волосок не упал с их голов. Я был ни один и шансов ускользнуть у негодяев не было.

— Это два родных брата-картежника, промотавших абсолютно всё? — я вспомнил тех, кто продал мне землю под Мариуполем. Сергей Петрович утвердительно кивнул, буркнув под нос что-то типа «да».

— А потом вы допросили их и они написали так сказать чистосердечное признание?

— Именно так. Они кроме всего еще рассказали кто их надоумил это сделать. Я подумал, что негоже мне самому такие дела решать, поэтому решил этих братцев надежно спрятать. С их признаний была сделана копия и отправлена Александру Христофоровичу. Меня отвезли в Арзиново и наследники тетки Анфисы лечили меня.

С этим всё понятно, Бенкендорф доложил Государю и тот велел рассмотрение дела отложить до моего возвращения. Но это только история в Мариуполе, а остальные?