Последний раз такое удовольствие от лицезрения успехов в сельском хозяйстве я получил на Нарвской мызе, когда Прохор демонстрировал свои первые достижения.

Казаки успехами своих хозяйств гордились не меньше чем двумя одержанными победами. И у них стала появляться печалька, а что делать с наметившимся перепроизводством различного мяса. И это проблему тоже придется решать мне.

Осмотр строительство завода и порта заняли у меня два дня. И удовольствие от этого я получил не меньше чем от поездки к казакам.

Специально к моему приезду была приурочена сдача первой паровой машины построеной в Техасе. Целых две недели она сиротливо ждала моего появления и все её механизмы были проверены и перепроверены не один десяток раз. Наши мастеровые просто светились от гордости, демонстрируя мне своё детище.

Кроме производства паровых машин, а на заводе сейчас идет строительство еще двух, налажено изготовление батарей — радивторов отопления. Решение конечно спорное, Техас явно не то место где это востребовано. Но заводчане уверены, что их изделия пойдут. Они всерьез расчитывают найти покупателей в Канаде.

Но самым неожиданным для меня был успех химиков, трех молодых людей приехавших с Усть-Луги. Они за три месяца наладили производство резины. Масштабы их производства конечно пока смешные, но все наши неотложные потребности они вполне удовлетворяют.

Их планы вполне наполеоновские — наладить крупное производство резиновой обуви и плащей. Под боком США с их огромным растущим как на дрожжах рынком.

Но главная стройка на заводе — два стапеля для строительства пароходов. В планах заложить первенца до конца этого года.

Ближе к вечеру четырнадцатого февраля наконец-то приехал Мишель Филип. Меня поразил его внешний вид. Это был совершенно потерянный человек с какими-то пустыми остановившимися глазами. Я сразу же вспомнил, что про него сказал Джузеппе когда рассказывал о зверствах американцев в отношении индейцев.

Поэтому я решил без каких-либо политесов сразу взять быка за рога.

— Месье Филипп, мне доложили, что во время войны с команчами вы были с нашими казаками, а не своими рейджерами и видели своими глазами те зверства, которые творят ваши сограждане сгоняя несчастных индейцев с их земель?

— Да, ваша светлость, вам доложили абсолютно верно, — француз ответил монотонным и совершенно безцветным голосом.

— Я не буду вас спрашивать о ваших впечатлениях от увиденного. У меня к вам другой вопрос. У вас ведь среди этих несчастных племен есть те, кого вы называете или называли своими друзьями. А вы не хотите попробовать помочь своим краснокожим друзьям? — вопрос для Мишеля был совершенно неожиданный. Он вскинул голову и в растерянности посмотрел на меня.